— Ну вот, и мы обе немного беспокоимся за него, что с ним будет, когда он вырастет. Если Эверсли станет твоим, Жан-Луи переедет сюда с тобой. Он будет не в состоянии, как раньше, управлять Клаверингом. Клаверинг принадлежал твоему отцу, а теперь ты его наследница. Да, ты очень счастливая молодая женщина, Сепфора, ведь тебе принадлежат два имения.
— Клаверинг принадлежит моей матери, — быстро возразила я, — а она еще достаточно молода.
— Да, я знаю… но мы говорили с ней и об этом. Надо привести все дела в порядок. Неразумно откладывать разговор из-за того, что ты пытаешься обмануть себя, думая, что люди, которых ты любишь, бессмертны.
— Это захотела обсудить моя мать, не так ли?
— Да. Мы подумали, что когда Эверсли станет твоим, то ты смогла бы, если, конечно, согласна, передать Клаверинг Дикону.
— Понимаю, — медленно произнесла я.
— Ты знаешь, — горячо продолжала Сабрина, — Дикон не получит ничего в наследство, кроме того, что у меня осталось от отца. А он был небогат, и времена были трудные. Деньги с тех пор потеряли свою ценность. Дома и земля вряд ли обесценятся. Но, конечно, весь этот разговор имеет смысл, если Эверсли станет твоим. Ты же не сможешь жить одновременно в двух местах.
— Нет… А как насчет Жан-Луи?
— Мы решили, что ты должна сама поговорить с ним.
— Он вложил много труда в Клаверинг.
— Я знаю.
— Он любит это место. Он вырос там, как и я… Ты же помнишь, что в Лондоне я жила как раз перед…
Сабрина резко отвернулась. Она не выносила разговоров о смерти моего отца.
Я быстро продолжила:
— Я уверена, Жан-Луи понимает, что, если вопрос с наследством решится положительно, мы должны будем переехать в Эверсли. В этом-то все и дело. Уже на протяжении многих поколений наша семья живет здесь. Ну и, конечно, он не захочет остаться в Клаверинге. Хорошо, я поговорю с ним.
— Спасибо, Сепфора. Если Дикон всерьез заинтересовался проблемами управления имением, то это именно то, что нужно… а уж в своем собственном поместье…
— Понимаю, — ответила я. — Думаю, это единственное верное решение… если… Но я не очень рассчитываю на это. Я знаю, ты считаешь моего дядю стариком, за которым хорошо ухаживают. Здесь прекрасно поставленное хозяйство, ведет его экономка, позволяющая себе некоторые вольности, на что мы вынуждены смотреть сквозь пальцы, так как она действительно выполняет всю необходимую работу и дядя Карл доволен тем, как она все это делает. Но в прошлый мой приезд все выглядело по-другому.
— Но зато сейчас здесь все в порядке. Джесси понимает, с какой стороны хлеб маслом намазан, и хочет как можно дольше наслаждаться такой жизнью.
Когда мы уже собирались возвращаться в Эверсли-корт, к нам подошла женщина.
Она была миловидная, средних лет, и приветливо улыбалась нам.
— Добрый день, — сказала она. Мы обменялись приветствиями, и женщина продолжила:
— Я вас уже видела. Вы гостите в Эверсли, не так ли?
Мы объяснили, кто мы.
— А я живу в Эндерби.
Я почувствовала, как сильно забилось мое сердце. Друзьями Жерара были владельцы Эндерби, они разрешали ему пожить в доме, пока они отсутствовали. Возможно, я смогу что-нибудь разузнать про него.
В этот момент Сабрина сказала:
— Мои родители жили в Эндерби до самой смерти.
— О, тогда, должно быть, вам хорошо знаком этот дом.
— Мы бы не отказались зайти, посмотреть его снова.
— Ну тогда идемте, вы посмотрите, как мы там живем.
Сабрина была в таком же восторге, как и я.
— Это очень мило с вашей стороны, — сказала она.
— Ну что вы. У нас прекрасный дом, только мы собираемся вырубить несколько деревьев, чтобы в нем стало светлее.
— Это уже однажды сделали, — заметила Сабрина. — Моя мать проделала это сразу же, как только приехала сюда.
— Да, деревья здесь растут очень быстро. Иногда я чувствую, что в одно прекрасное утро проснусь, окруженная ими со всех сторон.
«Что же, может быть, она действительно чувствует это, — подумала я. — Чувствует сверхъестественную силу дома».
С другой стороны, хозяйка Эндерби выглядела счастливой, когда, отворив дверь, впустила нас в дом.
Мною вновь овладели воспоминания. Мне казалось, что я снова слышу звуки ярмарки на ближнем лугу. Мне захотелось еще раз очутиться рядом с Жераром… повернуть время вспять, взойти вместе с ним по лестнице в спальню с бело-золотыми занавесями, которые в свете полуденного солнца выглядели красными.
Сабрина посмотрела на галерею менестрелей.
Хозяйка рассмеялась:
— Это место особенно любят привидения. Нас предупреждали, когда мы покупали этот дом. Я сказала, что не боюсь призраков и, приди они навестить меня, предложу им стакан вина.
— Вы по-прежнему придерживаетесь своего мнения, пожив здесь? — спросила Сабрина.
— Я ни разу ничего не видела. Может, привидениям просто не нравится приходить ко мне в гости.
— Думаю, многое зависит от вашего отношения к духам, — сказала я. — Когда я была здесь в последний раз, я встретила того, кто жил здесь…
В этот момент на лестнице появился мужчина.
— У нас гости, Дерек, — сказала хозяйка. — Они хорошо знают Эндерби. Правда, интересно. Спускайся, поздоровайся с дамами. Это мой муж Дерек Форстер. А меня зовут Изабелла.
Хозяин был так же приветлив, как и его жена.
— Выпьем по стакану вина, — предложила она. — Я уже за ним послала. Его принесут буквально через минутку. Дерек, проводи пока дам в зимнюю гостиную.
Пока хозяин вел нас по дому, Сабрина сказала:
— Я Сабрина Френшоу, а это дочь моей кузины Сепфора Рэнсом.
— Приятно познакомиться, — произнес он. Мы оказались в зимней гостиной. Вскоре к нам присоединилась жена хозяина.
— Сейчас нам принесут что-нибудь подкрепиться, — объявила она. — Присаживайтесь, госпожа…
Она вопросительно посмотрела на Сабрину, которая сказала:
— Френшоу.
— Госпожа Френшоу провела детство в этом доме, — Тогда вы, должно быть…
— Сабрина Грэнтхорн, дочь Джереми Грэнтхорна, бывшего владельца этого дома.
— Да, да, мы слышали. Как замечательно! Итак, ваше детство прошло здесь.
— Да, так же как и у матушки Сепфоры, которую воспитывала моя мать.
— Я думаю, вам знаком здесь каждый уголок. Меня мучило желание разузнать что-нибудь о Жераре, и я сказала:
— Когда я приезжала сюда в прошлый раз навестить дядюшку, я встретила вашего друга, который останавливался здесь.
Хозяева озадаченно посмотрели друг на друга.
— Жерара д'Обинье, — пояснила я. Они непонимающе взглянули на меня.
— Вы позволили ему пожить здесь во время вашего отъезда, — продолжала я.
— Мы ни разу не уезжали. И ни разу не оставляли кого-то жить в доме… — Тут Дерек Форстер внезапно улыбнулся. — Да, но мы живем здесь не более двух лет. Когда вы приезжали?
