вы говорите — терроризм, а между прочим памятник этот — моя идея! Стал бы я без причины свое детище гробить!
В общем, решили мы вместо билбордов с рекламой сигарет поставить памятник этот. Заказчику, по крайней мере, идея по душе пришлась. Тем более бабка у него — на всю голову сталинистка. Да и у самого комсомольской ностальгии — выше крыши. Вот и решил он одним махом и бабке любимой подарок сделать — памятник Иосифу Виссарионовичу в центре города поставить, и себе выгоду поиметь — Сталин-то наш не трубку в руке держал, а пачку сигарет определенной марки. Пачка — будь здоров! Издалека видно — что курят великие!
Кому надо — заплатили, и разрешение горсовета в кармане. Правые, либералье всякое, конечно, пытались возражать, да только у нас все продумано. Аккуратненько так вкинули информацию кому надо — и к открытию памятник был под самой надежной охраной!
Бабки. Нет, не деньги, а натуральные бабки. С портретами Сталина, с флагами красными — все как положено! И попробовал бы кто помешать установке памятника!
Вот вы зря улыбаетесь. И вы там в углу тоже зря посмеиваетесь. Наши бабки-коммунистки — это сила. Да и у вас в столице вы не могли о них не слышать. Постоянно, как Первомай, революция или еще что, наших бабок к вам спецрейсом доставляют и поближе к вождям держат. Если какая заварушка — наши бабки всем зададут. ОМОН нервно курит в сторонке. Что уже говорить о нашем городе. У нас — им просто нет равных в искусстве рукопашного боя.
А я на полном серьезе! Они своими флагами такой махам устраивают! Началось-то все как — положил один наш бизнесмен глаз на музей Ленина. Помещение на центральной улице — и не торгово-офисный центр. Форменный беспорядок.
Порешал все с документами, собрался въезжать — да не тут-то было. Оперативно бабки с района подтянулись и не пускают. Ну, бизнесмен этот посмотрел на такое дело, развернулся и ушел. А ночью подослал бандюков своих... Ну, вы же знаете, как это делается. Обыкновенная рейдерская атака: кто первым встал — того и тапки. Что может быть проще. Вот и бизнесмен тот думал так же. Бабки, правда, оставили на ночь небольшой заградотряд, вход забаррикадировали, развели во дворе костры, чтобы не заснуть — Интернационал поют под караоке. Ну, бандюки поулыбались да и начали пробираться через черный вход... Не знаю уж, как там все получилось, оступился кто или матернулся — но бабки просекли обходной маневр. В общем, к утру те из бандюков, кто не смог пробраться в музей и теперь лежал в реанимации, совсем не завидовали тем, кто туда успел попасть. Тех, кто оказался внутри, так никогда больше и не видели. Ни живыми, ни мертвыми.
Да и бизнесмен струхнул, когда несколько бабок с красными флагами демонстративно заявились в закрытую гимназию, где его сынок учился. Нет, обошлось без жертв. Да и вообще вели себя бабки вполне пристойно. Прогулялись под окнами да и ушли себе. Вот только со знамен ихних, говорят, кровь капала. А я откуда знаю? Может, и кровь, а может, и кетчуп. А может, и вообще не капало ничего, а воображение у кого-то разыгралось. Не знаю. Знаю только, что бизнесмен этот оставил музей в покое.
А бабки с тех пор стали грозой нашего города. На выселках гопоту приструнили. Директора местной телекомпании убедили включить в прайм-тайм ежедневную передачу «Ленин с нами!». Да мало ли еще чего! У них же никаких моральных принципов, кроме революционной необходимости. А в руках — флаг! Вот как мы в детстве нунчаки себе делали. Так и бабки из подручных средств мастерили вполне пристойное оружие. Они со своими флагами любого ниндзю или брюса ли за пояс заткнут. И не только за пояс. И не только заткнут. Вы уж мне поверьте. Размахивают красным — внимание отвлекают. А потом древком — между глаз. Или между ног. Или еще куда.
Они и школу боевых искусств в бывшем Дворце пионеров открыли. Учат молодежь за себя постоять. Октябрята там заточенной звездочкой глаз с двадцати метров выбивают, а пионеры галстуком такое делают, что мороз по коже...
Да... отвлекся я немного, извините. Я просто хотел объяснить, что, имея такую поддержку, мы никого не боялись. А кто и попытался заикнуться о нецелесообразности установки памятника, вынужден был брать больничный. Но в целом, хочу сказать, установка памятника прошла достаточно мирно.
Заказчик остался доволен. Все, кто в центре побывал, — сигареты курили только наши! Да, вот что значит — великий вождь! До сих пор люди за ним идут. Не то что нынешние... Кстати о нынешних. Мэр наш тоже от радости большой к нам в офис заглядывал — руки всем жал. Мы ж такую презентацию памятнику устроили! По всем каналам засветились. И по местным, и по центральным. Народ из области потянулся — на памятник посмотреть. Потом из других областей активно ехать стали. Туризм развивался — дай Боже! Уж как бюджет города ни разворовывали, а все равно хватало и на гречку для пенсионеров, и на боевые сто грамм по праздникам для ветеранов. В общем — все довольны.
Всем хорошо, а у меня горе. Жена моя забеременела. Нет, это не горе, конечно! Что вы! Горе было, когда она родила. Не сразу, нет. Поначалу-то я радостный ходил! А то! Сын! До этого ведь одни девчонки, а тут сын наконец-то! Девочки мои красавицы, конечно, но все равно, знаете, бывало, задумывался — неужто ж я последним Люшковым буду! Кому фамилию передать? Кто род Люшковых продолжит? Так что как узнал, что сын у меня, — обрадовался очень. Думаю, ну, что ж, Генрих, вот и передал ты эстафету дальше.
Да только через месяц-другой стал я к мальцу приглядываться повнимательней — не Люшков это, и все! Не мой сын! Я сначала думал было — подменили в роддоме. Жена-то у меня не из гулящих. Всегда доверял ей, как себе. Проверил все. Но тихо так проверил — жена и не знала ничего. Вышел на нужных людей. Заплатил сколько надо. Все без толку. Точнее, с толком, да не с тем. Не подменял никто. А группа крови — не та. Туг уж, как ни доверяй жене, а какие еще варианты?
Но скандал я устраивать не стал. Я вообще человек по натуре тихий, мирный. Решил для начала все точно проверить, а потом цивилизованно развестись. Сказал жене, что в командировку еду,
