Уэльским? Богатые обитатели страны Снобландии испытывают истинное наслаждение, выражая презрение по отношению к избранным Природой дворянам.
– Но если предположить, – заговорила мисс Чесни, – что вы сами избранный Природой дворянин и, кроме того, обладаете таким преимуществом, как богатство, то вы же согласитесь с тем, что это весьма неплохо?
Лусио рассмеялся:
– Я отвечу вам вашими же словами, прекрасная леди: «Это, должно быть, комплимент». Однако осмелюсь заметить, что когда на долю одного из этих «природных аристократов» выпадает богатство, он завоевывает общественное признание отнюдь не благодаря своему природному благородству, а просто потому, что богат. Вот что злит меня в высшей степени. У меня, например, есть множество друзей, которых можно назвать друзьями не столько моими, сколько моего кошелька. Они не утруждают себя расспросами о моем происхождении: кто я и откуда явился, не имеет никакого значения. Им нет дела до того, как я живу и чем занимаюсь, болен я или здоров, счастлив или нет, – все это им одинаково безразлично. Если бы они узнали обо мне побольше, то в отдаленной перспективе это было бы к лучшему. Но они не хотят знать. Их цели просты и ясны: они стремятся получить от знакомства со мной как можно больше пользы. И я делаю для них все, что им нужно: они получают то, что хотят, и даже больше!
Его мелодичный голос замер на последнем слове со странной меланхолией, и на этот раз не только мисс Чесни, но и все мы смотрели на него не отрываясь, словно притянутые каким-то неодолимым магнитом.
На краткое время воцарилась тишина.
– Настоящие друзья есть у немногих, – заметил после паузы лорд Элтон. – Мы в этом отношении ничем не хуже Сократа, который держал у себя в доме только два стула, приговаривая: «Один для меня, а другой для друга, если я его найду!» Милый Лусио, вы пользуетесь успехом повсюду, где бываете, и я полагаю, что вы слишком строги к окружающим. Людям приходится заботиться о себе, понимаете?
Князь склонил голову с серьезным видом.
– Да, действительно, – ответил он, – тем более что, согласно последним данным науки, Бог отказался о них заботиться.
Мисс Фицрой, похоже, не понравилась эта фраза, зато граф громко расхохотался. В этот момент снаружи послышались шаги, приближавшиеся к открытой двери гостиной, и мисс Чесни уловила этот звук. Она тут же приподнялась в своем кресле и села прямо.
– Это Сибил! – объявила она отчасти весело, отчасти виновато и, сверкнув карими глазами, оглядела всех нас.
Мое сердце забилось быстрее, когда вошла женщина, которую поэты назвали бы богиней своих грез, а я рассматривал теперь как прекрасную вещь, выставленную на продажу на законном основании. Она была в простом белом платье без всяких украшений, если не считать золотого пояса старинной работы и букетика фиалок, приютившегося среди кружев на ее груди.
Выглядела леди Сибил еще прелестнее, чем когда я впервые увидел ее в театре. В ее глазах сиял более глубокий свет, а на щеках играл более розовый румянец. Улыбка, которой она приветствовала нас, была просто ослепительна. Ее присутствие, движения, манера держаться вызвали во мне такой прилив страсти, что на мгновение голова моя закружилась. Холодный расчет позволял мне готовиться к тому, что она должна стать моей женой, но ее чудесное очарование, утонченное достоинство и неприступность заставили меня на мгновение устыдиться и усомниться в способности богатства лишить эту изысканную лилию девственности ее уединения. Ах, как безумны мы, мужчины! Как мало думаем мы о страданиях этих женщин-лилий, выглядящих столь чистыми и изящными!
– Ты опоздала, Сибил, – строго проговорила ее тетя.
– Правда? – ответила та с томным равнодушием. – Тогда мне очень жаль! Папа, вы что, играете роль ширмы?
Лорд Элтон поспешно отошел в сторону, только теперь осознав, что он весьма эгоистично заслонял от всех камин.
– Вам не холодно, мисс Чесни? – продолжала леди Сибил тоном нарочитой учтивости. – Не хотите перейти поближе к огню?
Диана Чесни имела весьма подавленный и даже робкий вид.
– Благодарю! – пробормотала она, и ее глаза опустились вниз с девичьей скромностью, хотя характер мисс Чесни явно не вписывался в рамки этого банального определения.
– Сегодня утром мы узнали потрясающую новость, мистер Темпест, – сказала леди Сибил, глядя при этом больше на Лусио, чем на меня. – Полагаю, вы уже прочли о ней в газетах: вчера ночью застрелился наш знакомый, виконт Линтон.
Я не смог сдержать дрожи. Лусио бросил на меня предостерегающий взгляд и взял на себя труд ответить:
– Да, я читал заметку об этом случае. Это поистине ужасно! Я немного знал покойного.
– А, так вы его знали? Он был помолвлен с моей подругой, – продолжала леди Сибил, – и я считаю, что ей повезло. Линтон был приятный человек и принадлежал к порядочному обществу, но он отличался страстью к игре и экстравагантностью и после женитьбы очень быстро растратил бы все ее состояние. Но моя подруга ужасно расстроена и не хочет взглянуть на случившееся с этой точки зрения. Ей ведь так хотелось стать виконтессой…
– Еще бы, – скромно заметила мисс Чесни с лукавой искоркой в глазах. – Ведь не только американки гоняются за титулами. С тех пор как я здесь, мне встретились несколько очень хороших девушек, которые стремятся выйти замуж за откровенных негодяев только затем, чтобы их называли «миледи» или «ваша светлость». Мне и самой очень этого хотелось бы, однако мне нравится и человек, которому принадлежит титул.
Граф подавил смешок. Леди Сибил, словно не услышав этих слов, продолжила, задумчиво глядя на огонь:
– Конечно, моей подруге представятся и другие возможности для замужества, ведь она молода и красива. Но если оставить в стороне мнение общества, то мне кажется, что она была немного влюблена в виконта…
– Чепуха, полная чепуха! – раздраженно вмешался ее отец. – У тебя вечно в голове романтические бредни, Сибил, хотя уже пора было бы излечиться от сентиментальности. Ха-ха-ха! Твоя подруга всегда знала, что он беспутный негодяй, и собиралась выйти за него замуж, не теша себя никакими иллюзиями. Когда я прочитал в газетах, что он вышиб себе мозги в наемном экипаже, я подумал: «Вот пример дурного вкуса! Испортить пролетку бедному кебби ради своей эгоистической прихоти!» Но я тут же подумал и другое: слава Богу, что мы от него избавились! Он сделал бы несчастной любую женщину.
– Несомненно, так оно и было бы, – апатично ответила леди Сибил. – Но все же существует и такая вещь, как любовь.
Она подняла свои прекрасные влажные глаза и поглядела на Лусио, но князь не смотрел в ее сторону, и вместо этого ее
