моему полутвердому члену. Я подумываю о том, чтобы снова взять ее, но, судя по солнечному свету, льющемуся внутрь, времени у нас осталось немного. Я бы предпочел просто держать ее в своих объятиях и ощущать тепло ее кожи своей так долго, как только смогу.
У меня звонит телефон.
Все должны знать, что мне нельзя звонить, только если это не что-то очень важное.
Я со стоном хватаюсь за телефон. Сейчас без пяти восемь, но мне звонит мама Оливии. Мы договаривались, что я могу забрать Эмили после девяти, надеюсь, все в порядке.
— Да? — произношу я, хватая телефон и неохотно отодвигаясь от теплого тела Наоми, чтобы сесть.
— Тео, — говорит она. Это мама Оливии. — Я просила Эмили сказать тебе, но я просто хотела убедиться, что ты видел мое сообщение и...
Я слышу, как открывается дверь. Замок щелкает, и я слышу голос Эмили.
— Папочка?
«Бл*дь»
Я хватаю Наоми за плечо и шиплю ей в ухо.
— Эмили здесь. Укройся.
— Что? — бормочет она.
— Завернись в одеяло! — шиплю я.
Было бы лучше, если бы она оделась, но она никак не успеет проснуться, подняться и взбежать по лестнице на второй этаж до того, как Эмили увидит ее.
С другой стороны, у меня было несколько секунд в запасе.
Я голышом бегу к лестнице.
Глава 28
НАОМИ
Эмили здесь? Что?
Я полностью просыпаюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тео бежит голышом по лестнице.
Эмили уже дома. Нет, я...
Я оглядываюсь в поисках своей одежды... но вспоминаю, что из одежды у меня было только платье. И оно исчезло.
Последние слова Тео эхом отдаются в моей голове: «Завернись в одеяло!».
А потом я слышу голос Эмили.
— Папочка?
Черт, она действительно дома. Разве Тео не собирался ее забрать сам?
Мой разум все еще медленно работает после того, как я проснулась всего несколько секунд назад, но тот факт, что я голая на полу с Эмили, входящей в комнату, вызывает у меня выброс адреналина. Не то чтобы я могла что-то с этим сделать — я голая и завернутая в одеяло, как буррито.
— Наоми?
Я поднимаю глаза и вижу Эмили. Она выглядит очень смущенной.
— Почему ты лежишь на полу? — спрашивает она меня.
— Эм-м, — тяну я. — Потому что... у нас была ночевка.
— А не слишком ли ты взрослая для ночевок? — спрашивает она, наморщив лоб.
— Ты никогда не станешь слишком взрослым для ночевок, — говорю я.
— А где папа? — спрашивает она.
Я указываю на лестницу.
— Он спал наверху, а я захотела... спать здесь.
Затем я слышу шаги на верху лестницы, и Тео окликает:
— Привет, Эмили!
— Привет, папочка!
Она на мгновение забывает обо мне и смотрит, как Тео, спотыкаясь, спускается по лестнице в пижамных штанах и майке.
Он протягивает руки, чтобы обнять Эмили, и она обнимает его за талию.
— Брат Оливии попал в беду, — говорит она. — И ее маме пришлось пойти и накричать на него или что-то в этом роде. Она привезла меня, хотя терпеть не может ездить в горы. Думаю, что у него действительно реальные проблемы.
— Это круто, милая, — говорит он.
— Нет, не круто, он...
— Слушай, — говорит он. — Ты можешь помочь мне найти кое-что снаружи?
— Хорошо, — говорит она и снова смотрит на меня. — Почему ты заставил Наоми спать на полу? В следующий раз, если у вас будет ночевка, она может воспользоваться моей комнатой.
— Ах да, — говорит он, — хорошая идея, иди сюда, милая, мне нужна твоя помощь в саду.
— Ладно, — соглашается она.
— Иди, — говорит он, подталкивая ее к двери, — я сейчас выйду.
Как только она выходит на улицу, Тео наклоняется и шепчет мне:
— Я разложил кое-какие вещи для тебя на своей кровати. Надень их и выходи на улицу, как только оденешься.
Я киваю, радуясь, что она не пытается собрать воедино то, что произошло на самом деле.
Тео выходит на улицу, и когда я уверена, что дверь закрыта, я совершаю голозадый пробег вверх по лестнице, следуя по стопам Тео всего несколько минут назад.
Я вижу огромную футболку и какие-то спортивных штаны с регулируемой резинкой на поясе. Я надеваю футболку и подтягиваю штаны, закатав край штанин. Футболка, к счастью, темно-синяя, так что не будет слишком очевидно, что на мне нет лифчика.
Я хватаю пальто и застегиваю его, а затем выхожу на улицу в больших тапочках Тео. На самом деле они не по размеру, но я могу скользить в них, не отрывая подошв от земли. Солнце уже встало, и снег начал таять. Наши два снеговика поникли, и одна из рук у Снеговика-Девочки упала.
Я захожу в теплицу в саду и слышу, как Эмили спрашивает:
— Ты поцеловал ее в конце свидания?
Тео смотрит на меня и улыбается.
— Есть хорошая фраза, которую ты должна выучить: «не целуйся и не рассказывай».
— А что это значит? — спрашивает она.
— Это значит, что ты не должна говорить, целовалась ты с кем-то или нет, — отвечает Тео.
— А почему нет? — спрашивает Эмили.
— Это также означает, — говорит он. — Что мы не должны спрашивать людей, целовались они с кем-то или нет.
— Это скучно, — хмурится Эмили.
Она поднимает голову и замечает меня.
— Ты целовалась с папой?
— Тсс, — говорю я, прикладывая палец к губам и улыбаясь.
— Ой, — говорит она, надув губки. — Теперь ты тоже скучная. Папа забыл, что вся трава уже мертва. Он такой глупый.
— Кажется, я видела укроп в холодильнике, — смеясь, произношу я.
— О, — говорит Тео, глядя на меня снизу вверх.
— Да, — улыбаюсь я, — помнишь, я говорила тебе, что хочу испечь сегодня утром свое чудесное печенье с укропом.
— Верно, — говорит Тео, кивая и подыгрывая. — Не знаю, как я об этом забыл.
Мы возвращаемся в дом, и я начинаю печь печенье. Это один из моих самых простых рецептов. Люди думают, что делать печенье с нуля — это гораздо больше работы, чем есть на самом деле. Когда дело доходит до этого, любое тесто, которое вы должны сделать, в котором не нужно использовать дрожжи или тратить время на выстаивание и подъем, довольно чертовски легко.
Я разогреваю духовку и занимаюсь тестом, пока Эмили рассказывает Тео о ночевке.
— Поэтому я сказала Оливии, что лучше буду кошкой, чем собакой, потому что я могу спрыгнуть с крыши и не пострадать.
— Но не со слишком высокой, — говорит Тео.
— Да, — соглашается Эмили, — но в любом случае Оливия хотела быть собакой, потому что ей больше нравятся собаки, и
