Генерал-лейтенант Крушевский
Начальник Штаба полковник Князь Волынский
РГА ВМФ. Ф. 609. Оп. 1. Д. 376. Л. 195-197.
Начальник 39-й бригады государственного ополчения генерал-майор Соколовский — начальнику Кубанско-Черноморского отряда Кавказской армии генерал-лейтенанту М.П. Бабычу,
от 20 октября (2 ноября) 1914 г., № 963, г. Новороссийск
Секретно
Начальнику Черноморского отряда
Рапорт
16-го октября с.г. в 9 час. утра я получил по телефону уведомление от Черноморского Губернатора, что война с Турцией началась и что замеченные в море под русским флагом четырехтрубный крейсер (без марсов) и миноносец вошли на Новороссийский рейд и предъявили начальству порта объявление на французском, немецком, английском и турецком языках о том, что через четыре часа приступят к бомбардировке правительственных железнодорожных] сооружений, баков с горючими маслами, элеватора, радиотелеграф [ной] станции, казарм и судов в порту; это решение было предъявлено в 7 — 71/2 час. утра. Вскоре неприятельские суда подняли турецкий флаг.
Я тотчас же начал отдавать спешные приказания по телефону, конными и вестовыми, но оказалось, что многие из начальствующих лиц направились в свои части по служебным делам и нельзя было им тотчас вручить приказания.
Прибыв в казармы на Стандарт с Начальником Штаба Полковником Саламановым, я собрал по тревоге людей, приказал разобрать патроны, седлать коней и нагружать патронные повозки. Изготовившуюся 4 роту 229 друж[ины] я направил к зданию таможни в порту; от 7 сотни приказал немедленно выслать разъезды: один в направлении на Кабардинку и два в направлении на Мысхако и Широкую балку, каждый по 7 человек; остальной сотне приказал отойти к железнодорожному полотну в районе вокзала.
Создавшаяся столь неожиданно обстановка представлялась мне в следующем виде:
1) предстоит исключительно бомбардировка, по крайней мере, в районе города Новороссийска и его порта;
2) под прикрытием бомбардировки, — с которой бороться нет никаких средств, так как 6 орудий, доставленные накануне в разобранном виде, были еще совершенно не подготовлены к производству выстрела, — неприятель мог подвести прочие суда эскадры к какому-либо пункту побережья, в ближайших окрестностях города, сделать высадку с целью отрезать его от железной дороги и Неберджайского перевала и овладеть им как богатым центром, изобилующим запасами зерна, угля и нефти, а также и денежными наличностями банков и казенных учреждений.
Значит, по моим соображениям, частям гарнизона предстояло выдержать артиллерийскую канонаду и стремиться к тому, чтобы сохранить свои силы, не разбрасываться, оставаться в руках начальников, чтобы в нужный момент отразить и сломить неожиданные нападения противника при высадке его в самом порту или вне оного.
Исходя из вышеизложенных соображений, я решил стянуть в центральном месте района порта, при Таможне, 4-ую роту 229 Донской Дружины и 3 роту 582 Куб[анской] Дружины под общей командой Полковника Селиванова, командира 229 Дружины. Эти роты должны были воспрепятствовать неприятельским судам хозяйничать в порту, если бы они вздумали совершить там высадку.
Не рассчитывая на скорую поддержку со стороны общего резерва, расположенного в отдаленной Н. Баканской станице, и желая иметь что-либо сильное в руках в месте, имеющем в тактическом отношении наибольшее значение, а именно в северной окраине города, при исходе железной дороги и шоссе на Неберджайский перевал, а также признавая, что роты, выдвинутые далеко вперед по берегам бухты, — 1 рота с половиной 2 роты 229 Др[ужины] в 51/2 верстах от центра бухты и 4 рота 582 Др[ужины] в 3-х верстах — находясь в непосредственной близости к неприятельским судам, могут понести лишь напрасный урон, потерять связь с отрядом и обессилить его и без того малый состав, — я приказал: по телефону, 4 роте 582 Др[ужины] прибыть из завода «Цепь» к вокзалу, что и было исполнено незадолго до открытия канонады, и такое же приказание с конным посыльным было мною отправлено в 1 роту и 1/2 роты 2 роты 229 Др[ужины] (другая 1/2 рота 2 роты в Абрау-Дюрсо), расположенные на Суджукской косе, с приказанием оставить взвод в прикрытие к орудиям. Такое же приказание получила и часть местной команды, свободная от караулов. Местная команда под начальством прапорщика Толмачева прибыла к вокзалу уже в разгар бомбардировки, сохранив полный порядок и стройность, что я тогда же и отметил; по пути у них двое оказались контуженными.
1 рота и 1/2 роты 2 роты 229 Др[ужины] за дальностью расстояния исполнить моего приказания не могли, получив его поздно. Никто из чинов этих рот не обратил должного внимания на стоящие в бухте неприятельские военные суда в весьма от них близком расстоянии, причем миноносец появился в бухте с 7 час. утра. Вследствие такой оплошности части эти были застигнуты врасплох, когда с неприятельских судов начали почти в упор расстреливать деревянные бараки, в которых расположились ратники, собиравшиеся спокойно пообедать. Произошло замешательство. Командир 1 роты Прапорщик Чурилин приказал разбирать патроны, и в это время упавшим снарядом были ранены двое ниж[них] чинов тяжело и один контужен. Тогда Прапорщик Чурилин начал строить роту под сильнейшим огнем, но, сообразив, что это рискованно, скомандовал «разбегайся», не будучи в состоянии указать места и направления вследствие растерянности и незнания уставных команд (и неумения ими пользоваться). Сводная рота разбежалась по ближайшим кустам, а засим прапорщик Чурилин, взяв направление на вокзал, который был уже закрыт огнем баков и клубами дыма, несколько уклонился в сторону, сбился с пути и прибыл в ст[аницу] Владимирскую и оттуда вечером подошел к городу.
Последние свои приказания я отдавал на вокзале, пользуясь телеграфом и телефоном. В 101/2 час. прибыла к вокзалу 4 рота 582 Др[ужины] под командой Войскового Старшины Журановского.
Ровно в 11 ч. 10 м. началась канонада, которая вскоре приняла направление в сторону вокзала, причем снаряды начали ударять в многочисленные нефтяные баки, расположенные в непосредственной близости от жел[езной] дороги в районе вокзала, поднимая колоссальный пожар; снаряды, перелетая вокзал, отбили угол дома канцелярии жандармского железнодорожного] управления.
В предвидении всевозможных неожиданностей со стороны намерений столь дерзкого противника, который по окончании бомбардировки или под прикрытием ее может предпринять новые враждебные действия, я решил вызвать свой резерв — 233 Донск[ую] дружину, расположенную с Н. Баканской ст[анице], телеграммой, требуя прибытия ее по железной дороге. Вскоре оставаться на вокзале становилось бесполезным, т.к. все распоряжения были мною уже сделаны, и, не желая вызывать напрасные потери, я приказал своему резерву отойти несколько в сторону, вдоль бокового железнодорожного] пути, в расстоянии менее версты от вокзала; вместе со своим штабом я последовал за резервом. Затем я приказал подвести резерв к главному железнодорожному пути с целью перехватить резерв из Баканской, и здесь мы провели все последующее время, в расстоянии не более 1/2 версты от вокзала, который уже исчезал в море огня и дыма окружавших пожарищ.
Бомбардировка продолжалась 21/2 часа и окончилась около 2-х часов дня. Наступило затишье, и я хотел приказать вернуться в город, но как раз в это время прибыло донесение, что неприятельские суда, приблизившись к берегу у Широкой балки (это, считая по берегу, от Суджукской косы 8 верст), спустили лодки и начинают высадку войск на берег. За первым донесением последовали второе и третье в том же роде, причем 1-ое было передано со слов рыбаков, 2-ое от погранич[ной] стражи и 3-е от казаков. Тогда я приказал командиру сотни Подъесаулу Крыжановскому повести ее в направлении Широкой балки с задачей сделать разведку и в случае обнаружения противника сейчас же донести мне и принять меры к отражению противника, пока остальные части отряда не подойдут.
Узнав о том, что неприятельские] суда уже покинули бухту, я приказал Подполковнику Селиванову подвести имевшиеся в его распоряжении две роты к резерву, имея в виду наступать на Широкую балку.
Уже начало вечереть, когда прибыло донесение от сотни, что неприятельские два судна действительно подходили к берегу Широкой балки, спускали шлюпки, делали что-то вроде промеров и затем удалились в море. Получив это донесение, я приказал ротам идти к вокзалу, а затем и по казармам, установив дозорную службу.
Должен добавить, что службу боковой сторожевой заставы нес взвод местной команды под нач[альством] Прапорщика Толмачева, которому я также поручил сделать разведку в сторону Широкой балки и поддержать казаков.
С момента бомбардирования Воинский Начальник Подполковник Левашев находился при мне.
