сжигающих взглядов.
— Уходи! Хватит! Просто уйди! — кричу, глотая слёзы. Молчание.
Ярослав стоит, словно прирос к земле.
— А ты что? С ним останешься? — спрашивает тихо, но в голосе столько боли, что я буквально чувствую её кожей. Потом он фыркает, выдыхает сквозь зубы. — Да этот ублюдок меня подставил, Дина! Это он залез в мой телефон и переслал фото Арине! Так они к ней и попали! Хочешь, спроси у неё!
Я замираю. Шок накрывает мгновенно, становится холодно.
— Что? — выдавливаю.
Перевожу взгляд на Вовчика. Тот нервно усмехается, глаза бегают, губы дрожат.
— Дин, не верь ему, — пробует опрокинуть ситуацию. — Он несёт чушь.
— Хватит! — шикаю на обоих. Голос сорванный, будто режут стеклом. Не понимаю, как реагировать. Каждое слово больно.
Очень хочется поверить, что Ярослав не врет. Что он не такой, как все говорили.
Что у нас хоть что-то настоящее осталось.
Но веры больше нет. Я не верю никому.
— Знаете что? Меня от вас обоих тошнит! — говорю холодно.
Разворачиваюсь и иду вперёд. Слышатся шаги позади.
— Дин… давай поговорим.
Нет. Нет, нет, нет. Не соглашайся. Не оборачивайся.
Я иду быстрее, будто спасаюсь от собственных мыслей.
— Дин, я заставил Арину удалить все фото! — голос догоняет меня, близкий, больной. — Хочешь, проверь — их больше нигде нет! Честно! Если бы мне было наплевать на тебя, я бы не стал заморачиваться…
Боже. Он сведёт меня с ума.
— Просто оставь меня в покое, ясно?! — резко торможу, разворачиваюсь.
Мы сталкиваемся почти лбами. Расстояние минимальное. Я вижу его глаза, вижу, как в них есть все: злость, боль, обида, усталость, и что-то ещё, глубже. Глаза, в которых я когда-то пряталась от всего мира.
— Ни. За. Что. — шепчет он так, будто клянётся. И мир перестаёт двигаться. Воздух между нами тяжёлый, будто электрический, сверкает невидимыми искрами, готовыми вспыхнуть, если хоть кто-то из нас сделает лишний вдох. Ярохин стоит напротив, дыхание рвётся на короткие, неровные отрезки, но взгляд — тот самый, прямой, упорный, почти болезненный. Я чувствую, как жар его кожи касается моей, будто бы расстояния между нами больше не существует. Он не прикасается, но от этого ещё страшнее: прикосновение без жеста, молчаливое, как воспоминание.
Хочется крикнуть, ударить, обнять одновременно. Хочется сорваться, растопить всё это льдом и пламенем сразу, но я стою, недвижимая, будто держит невидимая сила. Любое движение, и всё сорвётся снова, рассыплется на осколки, которые уже невозможно будет собрать.
— Ты опоздал, — тихо выдыхаю я. — Поздно, ясно?
Его веки опускаются на долю секунды, дыхание сбивается, потом он открывает глаза, и в них — тот Ярослав, которого я знала раньше. Добрый, прямой, заботливый до глупости. Тот, который мог молчать часами, но при этом всегда быть рядом. Тот, в кого я когда-то влюбилась почти без памяти, тот, в кого я не должна была влюбляться. Всё возвращается вспышкой, больно, отчётливо, будто время закольцевалось.
— Я сделаю что угодно, чтобы доказать, что не вру тебе, — говорит глухо, чуть ниже обычного голоса. Он словно боится громких слов, чтобы они не разрушили хрупкое пространство между нами.
Я не отвечаю. Не могу. Каждое слово сейчас было бы либо ложью, либо приговором.
Вовчик стоит поодаль, отступив, сжав зубы. Кровь на губах, в глазах злость, смешанная с растерянностью. Он смотрит исподлобья, прикладывает палец к разбитой губе, но я его не замечаю как человека… он просто тень, случайность, белый шум за спиной. Всегда ей был. В отличие от Ярослава, который был частью моего мира, частью дыхания. Внутри меня каша из чувств: слишком густая, чтобы разобраться.
Любовь, боль, усталость, обида, отчаяние, злость… всё смешалось, перемололось, кружится, будто в центрифуге. Я стою, и всё кипит под кожей, разливается по венам тяжёлой гулкой волной. Хочу конца этому спектаклю: грустного, печального, без аплодисментов. Но и боюсь его.
Потому что если он уйдёт, пустота зашагает следом. Я это знаю.
Пустота всегда приходит позже, тихая, вязкая, заглатывает всё, оставляет холод и пустоту в сердце. И тогда некого будет спасать. Даже себя.
Ярослав стоит, ждёт моего ответа. Не требует, просто ждёт, будто знает, что каждое мгновение может стать последним. А я молчу, вцепившись в край куртки, в воздух, во всё, что помогает не упасть. Сердце уже давно знает ответ, но язык отказывается произносить его.
Глава 42
Ярослав
Смотрю на Дину, на эту хмурую, злую, но такую привлекательную фурию, сжимающую руки в кулаки так сильно, что побелели костяшки… и не могу отвести взгляд. Каждая черта лица будто нарочно создана, чтобы сводить меня с ума. Губы — как магнит. Словно какая-то неведомая сила тянет меня к ним. Я бы сейчас всё отдал, чтобы просто наклониться и поцеловать её. Но нельзя.
Быстро… нельзя. Давить — тоже.
Она сейчас как раненый зверь, который вырывается из ловушки, кусая всех подряд, лишь бы не позволить близко к себе подойти.
Мне нужно время. Нужно терпение.
Нужно каждое утро и каждый вечер доказывать ей, что я не просто очередной идиот-обманщик, что мои чувства к ней далеко не игра. Я должен завоевать её доверие медленно и осторожно.
Делаю шаг ближе, Дина отступает. Взгляд колючий, как наждачка.
— Тебе стоит избегать его, — предостерегаю я, кивая в сторону Вовчика. Тот стоит неподалёку, делает вид, что пиздит с другими пацанами, но я чувствую его взгляд затылком, этот чмошник явно следит за нами.
Дина поворачивается ко мне резко, глаза вспыхивают огнем.
— Единственный, кого мне стоит избегать, — это тебя!
Шипит. Почти как удар ножом, коротко, резко. Я вздыхаю, знаю ведь, что заслужил.
— Дин, я виноват.
Слова выходят тяжело, будто рвут горло.
— Но я правда не хотел сделать тебе больно или унизить.
Она усмехается нервно, обиженно и в то же время надменно. Я же не свожу с неё глаз.
— Те фото… да, я их сделал. Скрывать не буду. Да, мы договорились с Ариной, что я должен был соблазнить тебя. Взамен на контракт и футбольную карьеру в Испании.
Это звучит мерзко. Даже произносить тяжело. Но я должен быть с ней честен.
— Потом я передумал. Понял, что не могу так поступить. Что я сам попался в ловушку, — говорю тихо, почти шепотом. — Я по уши влюбился в тебя.
Грудь сжимает. Моя правда как исповедь, вырванная изнутри.
— Я удалил те фото, а Вовчик тайком забрал мой телефон и переслал их Арине.
Он сделал это нарочно, чтобы подставить меня. Потому что ты ему тоже нравилась.
Понимаешь, зачем?
Дина хмурится, губы сжимаются.
