камере жандармерии. Рабочие, оглядываясь, выбирались на изнанку. Стефан отметил, что в прорезиненных защитных костюмах лишь половина людей. Респираторы поновее, чем были — но баллонов со сжатым воздухом не видно ни у кого.
Ладно, с этим разберется позже. Ну, или сделает вид, что не заметил.
Предписание оказалось датировано нынешним числом, даже время значилось — половина шестого утра. Экие новости — контора в Сан-Винге нынче работала в такую рань! Видно, хорошо их тряхнуло. Хотя они, может, и вовсе не расходились этой ночью. Это ему повезло — удалось поспать часа три.
— Ладно, — согласился он, ознакомившись бегло с текстом приказа. — Собирайте бригаду человек на пять-шесть и отправляйте выполнять предписание! Не спорить же нам с Сан-Вингом. А остальных — на проверку линий на нашем районе.
— Да вы с ума сошли, — выдохнул Сато.
— Прекрасно! — Стефана бригадир успел утомить. — Вот так и отрапортуете начальству, если оно вдруг заинтересуется ходом работ. Вы, похоже, больше всего этого боитесь! А не того, что может повториться что-нибудь вроде нынешнего отключения, если не хуже.
Судя по выражению лица новоиспеченного бригадира, он уже успел счесть появление начальника худшим из бедствий.
— Не припомню, чтобы отдел контроля имел полномочия вмешиваться в работу на местах, — едко заявил он.
— Намереваетесь усомниться в моих полномочиях? — удивился Стефан. — И как поступите — жаловаться пойдете, или будете игнорировать прямые приказы непосредственного руководства?
Игнорировать приказы Сато не хотел. В итоге группа из семи человек ушла в сторону омикрон-гетто. Оставшихся Стефан лично разбил на группки по два-три человека и составил карту проверки основной и дублирующей линий.
Выходя наружу с рабочими, отметил: Сато, в отличие от предшественника, остался в рабочем кабинете. Видимо, руководить изнутри ему было сподручнее.
Рабочий участок Стефан покинул лишь к вечеру.
Результатами работы он остался доволен. Даже на небольшом участке, прилегающем к проспекту Сакуры между бульваром Лепестков и павильоном глициний, удалось найти несколько перепутанных фрагментов силовых линий. Стефан подозревал, что дальше вглубь гетто, где кабеля ветвятся десятками и сотнями ответвлений, таких фрагментов окажется существенно больше.
Шагая по улицам, пытался мысленно прикинуть, во что выльется попытка привести все это безобразие в приличное состояние. По всему выходило, что времени эта задача сожрет прорву.
В контору он решил не заходить: лучше сразу отправиться в жандармерию. Он ведь собирался навестить Отори! Или хотя бы выяснить, как его дела.
*** ***
— Пришли сознаться в преступном деянии? — полюбопытствовал начальник участка — это он нынче поутру приходил к Стефану с расспросами.
— Я, в преступном деянии? — вопрос заставил растеряться.
У них что, на него что-то появилось? Чего тогда сразу не арестовали?! Отори вон замели за здорово живешь. Мысли заметались перепуганными крысами.
— Простите, — жандарм неловко улыбнулся. — Неудачная шутка, согласен.
— Нервничаете? — повинуясь нежданному наитию, полюбопытствовал Стефан.
— Само собой, — тот кивнул, поморщился. — Вы садитесь, — кивнул на стул. — Устроить вам встречу с заключенным не могу, уж простите. Не положено. Идет следствие.
— Конечно, я понимаю... признаться, ждал этого. Но решил все-таки попытаться. Как-никак, ответственный работник.
— Вы не верите в его виновность, — проницательно заметил хозяин кабинета.
— Нет, конечно! Неужели на него что-то есть?
— Извините, не могу ответить на вопрос.
— Да, конечно. Простите!
— Я вас понимаю, — заверил жандарм. — Будь снаружи камеры — все было бы куда проще. Мы просто по записям отследили бы, кто устанавливал механизм на соединении кабеля. Но протяженность Перпетуум Энерджи слишком велика — даже здесь, вблизи Сан-Винга. И это невозможно.
Ну да, потому что финансирования на это не выделяют! Его на ремонт сетей пришлось выбивать. Нехватка ресурсов — вечная беда всех гетто. Споты и электросети и так слишком дорого обходятся городу.
— Подозреваю, были бы снаружи камеры — мало кто рискнул бы вот так нагло под носом у властей проворачивать подобные фокусы, — заметил Стефан вместо этого. — Я вообще не слишком понимаю, кому и для чего могло это понадобиться.
— И это мы тоже выясним.
— Что ж, — Стефан понурился. — Спасибо за помощь...
— Простите, что не сумел помочь, — жандарм поднялся, отвесил короткий поклон.
— Простите, что отнял время, — Стефан ответил тем же.
Распрощавшись, вышел наружу. Постоял немного на крыльце одноэтажной постройки, окруженной клумбами. Управление жандармерии выглядело совсем небольшим павильоном — мирным и нарядным. Двери нараспашку, окна в пол. Крыльцо, огороженное ажурными перилами. Если не знать — навряд ли заподозришь, что под мостовой скрываются помещения, в которые так просто не попадешь. И в которые ни один простой житель попасть и не хотел бы.
Постояв в раздумьях минут пять, потопал прочь. Он хотел еще навестить семью несчастного бригадира. И лучше попасть к ним, пока не слишком поздно.
*** ***
— А вы? — крепкая коренастая женщина с прямым пронзительным взглядом пристально поглядела на него. — Вы сами тоже верите, что Кэтсуо мог?
— Не верю, — отрубил Стефан. — У меня в голове не укладывается.
— Вон что, — она покивала, невесело усмехнулась. Он всегда был предан работе, делал все, от него зависящее...
— Уж это я знаю, — пробормотал он. — Успел оценить. Не понимаю, как кому-то могло прийти в голову обвинить вашего мужа.
— И вы уверены, что все это — страшная ошибка, и скоро все прояснится, — с усмешкой закончила она за него.
— Не знаю, не уверен, — сознался Стефан. — Простите за грубый вопрос. Вам есть, на что жить?
— Я подала в администрацию прошение, чтобы мне разрешили работать, — она насупилась.
— Вам отказали? В смысле — дали понять, что откажут?
— Дали понять, что я не верю в скорое освобождение мужа. А у такого недоверия должны быть причины. Да и нельзя, живя с человеком под одной крышей, не знать его замыслов и планов.
— О, черт!
— Вот именно, — она с горечью усмехнулась. — А у меня просто заканчиваются деньги... Я же не могу ждать две или три недели. Да и в любом случае, заработок не повредит. Даже когда Кэтсуо выпустят. Нет, я не верю, что он виновен в том, в чем его обвиняют. Но следствие ведь может длиться очень долго...
— И это скверно, — Стефан кивнул. — Послушайте.
