что у тебя чистая душа и ты хочешь кого-нибудь найти, чтобы любить всем своим существом, но в то же время боишься раскрыть себя. Ты человек, полный света и талантов, но ты не свободна. Только сейчас ты начинаешь становиться свободной… Осознавать свои желания, следовать своим порывам и давать им лицо и имя.
Джейк поднимает лист бумаги и оставляет поверх остальных.
Тема — он сам. Его рот.
Тот самый, которым он доставлял мне удовольствие несколько ночей назад.
Когда он проводит по нему большим пальцем, я краснею.
— Но ведь это не более чем вершина, не так ли? Внутри тебя гораздо больше… Есть тёмные желания. Запретные. Мысли, наполненные ужасом и кровью.
Я стараюсь скрыть напряжение за нервной улыбкой.
— Это то, о чём говорят мои рисунки?
Он поворачивается ко мне.
— Ты не можешь мне лгать, Птичка.
«Мои глаза видят тебя».
Он не говорит вслух, но словно произносит. Я забираю из его рук альбом и закрываю. Обычно мужчины, которые смотрят на меня, видят во мне наивную малолетку с большими сиськами. Мне не нравится, когда меня считают «недалёкой», но это нормально. Я предпочитаю, чтобы меня недооценивали, а не жалели.
Джейк — другой.
Он на меня не смотрит, но он видит.
И, самое главное, он меня не осуждает.
Если я скажу, что представляла, как он пытает офицера, который завёл меня в лес, а потом трахнет меня руками, ещё испачканными его кровью, Джейк не потеряется в бесполезных моральных рассуждениях и не расстроится. Наоборот, возможно, предложит мне свою помощь.
— Мы похожи, ты и я. — Его голос отвлекает меня от мыслей. Он больше не смотрит на меня. Его глаза блуждают за озером и лесом, в местах столь отдалённых, что их невозможно достичь иначе, кроме как мысленно. — Мы оба полны теней и желаний, которых у нас не должно быть.
— Чего ты хочешь?
Он обернулся, чтобы посмотреть на меня. Мои глаза. Мой рот.
Я вижу, как сдерживаясь, он увлажняет губы.
Несколько мгновений я чувствую, как его дыхание танцует по моему лицу. Ощущаю, как интенсивность его желания охватывает меня и тревожит.
«Меня, — я понимаю. — Он хочет меня.
До самой маленькой частички своего существа».
Джейк невесомо касается моего лица, и я думаю, что он на самом деле собирается меня поцеловать. Вместо этого он встаёт, отстраняется и быстро направляется к дому, но, переступив порог, останавливается. В последний раз оборачивается и смотрит на меня. На мгновение я поражена силой его взгляда, каким обещанием наполнены глаза. Он ничего не говорит. Джейк ни о чём меня не спрашивает. Он просто исчезает за дверью.
Внутри меня всё дрожит.
Я нахожусь на перепутье.
Если не последую за ним, всё останется, как есть.
Если я присоединюсь к нему, то ничего не будет как прежде.
«Чего ты хочешь?»
Спросила я Джейка, но лучше было бы спросить саму себя. И не сейчас, а много лет назад.
Вся моя жизнь была одной длинной чередой «не выборов». После смерти родителей я осталась в Сиэтле, потому что так было лучше. Поступила на факультет статистики Вашингтонского университета, потому что сестра сказала мне, что я хорошо разбираюсь в цифрах. Я подала заявление на стажировку в Rules Corporation, потому что это мне посоветовал один из моих профессоров. Я пошла в «Голубые ноты», потому что Мэг умоляла меня туда пойти.
Но что я делала для себя?
Чего я хочу на самом деле?
«Его».
Ответ на этот вопрос поражает меня, как удар в солнечное сплетение.
«Я хочу Джейка».
Это абсурдно. Неправильно. Опасно. Но реально.
Я встаю, а мой этюдник падает на землю. Если не подниму немедленно, грязь испортит мою работу, но мне всё равно, я направляюсь в дом. На стуле под ремнём лежит аккуратно сложенная футболка. Джейк сидит в кресле у камина, джинсы расстёгнуты, на лице мрачное выражение.
Скольжу взглядом по его телу. Широкие плечи. Руки покрыты чернилами. Твёрдый, напряжённый пресс. Брюки растягивает выпуклость.
— Готов поспорить, что ты хотела бы нарисовать меня прямо сейчас.
Его низкий хриплый голос вырывает у меня стон.
«Да».
Мне хочется изобразить Джейка, но ещё я хочу сделать с ним бесчисленное множество других вещей.
И он это знает.
Я приближаюсь медленными, размеренными шагами.
— Ты правда будешь позировать для меня?
Он вдёргивает подбородок, бросая мне вызов.
— Ты можешь лучше, Птичка.
Он снова видит меня насквозь. Джейк знает, — искусство это последнее, о чём сейчас думаю, поэтому я не пытаюсь спрятаться. Жар, взорвавшийся в животе, поднимается, атакуя моё лицо. Я сжимаю подол рубашки между пальцами. Его глаза устремлены вниз, предвкушая момент, когда я сниму её и предстану перед ним обнажённой.
Потому что он знает — так и произойдёт.
Но не сразу. Сейчас я чувствую потребность проскользнуть между его ног. Заглянуть ему в глаза. Прикоснуться к нему. Словно зная это, Джейк меняет своё положение в кресле и наклоняется вперёд, ко мне. Проводит пальцами по задней поверхности моих бёдер, устремляясь к попе. Как только прикасается к моему напряжённому лону, такому влажному, что промокли трусики, Джейк бормочет что-то, чего я не могу понять, но это сотрясает меня изнутри. Глубоко внутри.
— На тебе слишком много одежды.
— Сними с меня.
Его губы кривятся в нахальной улыбке.
— Сними сама.
Сильный, властный мужчина. Он может раздеть меня догола менее чем за три секунды, повалить на пол и бесцеремонно трахнуть. Но Джейк не двигается. Он хочет, чтобы я сама решила, идти ли мне в тени, пляшущие в его глазах, или бежать. Моё сердце бешено бьётся, пока его пальцы впиваются в мою плоть в безмолвной мольбе. Я знаю, что у меня не идеальное тело, но мне всё равно. Когда мужчина обнажил твою душу и принял её, нет смысла скрывать от него остальное.
Я стягиваю трусы и отбрасываю их в сторону на пол. Беру в руки подол рубашки и уже готова поднять его, как слышу звонок его мобильного телефона. Я поворачиваюсь к столику, на котором лежит девайс. Экран направлен вниз, так что я не вижу, кто звонит. Что-то подсказывает, что это тот же самый человек, который звонил ему вчера. И накануне.
— Продолжай, — хрипло приказывает Джейк; его пальцы пробегают по моей коже и погружаются в мои соки. — Мне нравится то, что ты делаешь.
— Разве ты не хочешь посмотреть, кто звонит?
— Сейчас я хочу смотреть на тебя.
Джейк придвигается ближе, пока не касается носом моего живота. Я поднимаю рубашку повыше, чтобы он мог
