с пряным соусом, и вот я уже несусь в сторону уборной, зажимая руками рот.
Как не странно, меня не рвет.
Я склоняюсь над унитазом, истошно кашляя, но ничего.
Брызгаю в лицо холодной водой, мою руки, стараюсь дышать ровно и глубоко.
Вроде отпускает.
Вот так реакция.
Пока дохожу до нашего столика, мне окончательно становится лучше. Но встречаться с сырой рыбой мне больше не улыбается. Егор награждает меня обеспокоенным взглядом, отодвигает стул и помогает сесть.
— Всё в порядке? Что случилось? — слышу в его голосе волнение и беспокойство.
— Не знаю. Резко стало нехорошо.
— Я попросил убрать Сашими.
— Ох, спасибо, — благодарно улыбаюсь.
Обвожу глазами стол и, действительно, Сашими не наблюдается, зато на меня недружелюбно смотрят бычьи яйца.
Боже.
Надеюсь, Егор не заметил моего перекошенного лица, иначе как не удобно будет.
Шарю голодным взглядом по блюдам: морепродукты, рис, соус, рыба, грибы… а мясо?
Мясо-то где?
* * *
— Ты был в Японии? Так хорошо знаешь национальные блюда, — выковыриваю из салата с морепродуктами помидорки и оливки.
— Да. Некоторое время даже работал там. Но самой страной не впечатлен, а вот их кухню люблю, — Егор умело орудует палочками и отправляет в рот брусочек суши. — Ты почему ничего не ешь?
— Я ем, ем, не переживай! — заверяю.
На самом деле я ничего не ем, кроме помидор и оливок. Ну, потому что я хочу мясо, а обижать Егора и просить принести мне что-нибудь мясное, когда стол буквально ломится от изобилия еды, мне не хочется.
Наливаю в стакан воду без газа, когда на телефон падает сообщение:
Игнатов: Вкусно?
Несколько секунд пялюсь в экран телефона.
Две недели прошло с нашего последнего разговора. Я максимально загрузила свой день и голову, чтобы не думать и не загоняться. Сашка настойчиво советовала переключиться на что-то увлекающее и полезное для меня. Нельзя оставлять прорехи в дне, чтобы не было свободного времени пожалеть себя любимую и поскулить. И у меня неплохо получалось: с утра, если оно оставалось свободным, я экспериментировала с блюдами, мой кулинарный багаж с каждым днем возрастал, а денежные расходы, как не странно, сокращались. Покупка готовых блюд мне выходила гораздо дороже, нежели собственноручное приготовление. Приплюсуйте сюда еще таблетки от изжоги и панкреатин, как следствие блюд на вынос, и вуаля — новой матовой палетки теней от Givenchy мне не видать.
Далее с обеда до вечера я пропадала в студии или модельном агентстве, затем прогуливалась с Егором, слушая увлекательные рассказы об Англии, приезжала домой и ужинала сама с собой.
Вроде как справлялась, абстрагировалась. Поймала свой Дзен.
Но вот это сообщение нехило так пошатнуло мою некрепкую стену душевного равновесия и самообладания.
— Агата, что-то случилось? — Егор касается моей руки.
Наверное, я слишком долго всматривалась в экран телефона, чем заставила парня обеспокоиться.
— Нет, все в порядке, — в очередной раз за этот вечер вру я, при этом мило улыбаясь.
Телефон снова издает сигнал о входящем, и я бросаю на него беглый взгляд:
Игнатов: Меня помиловали и разблокировали? Чем обязан или, может быть, кому? Этому лощеному щеглу с маникюром и в убогой тенниске?
Непроизвольно смотрю на ногти Егора: никакого маникюра, просто ухоженные, красивые мужские руки, и это поло очень даже хорошо на нем смотрится.
И вообще, какого, мать его, фига он оскорбляет Егора?
Так.
Стоп.
А откуда Игнатов знает, во что одет сейчас Егор?
Догадка обрушивается на меня неконтролируемым цунами, и я беспорядочно начинаю крутить головой по сторонам.
Он сидит прямо по центру ресторана, смотрит на меня и гаденько ухмыляется, а потом так и вовсе нагло подмигивает.
Вот же наглец!
Перевожу взгляд на Егора, который, к счастью, ничего не замечает и с таким же азартом вещает об уникальных способностях японских гейш метать веера точно в цель. Вот, Агата, слушай и запоминай, может, когда-нибудь и тебе пригодится такая способность. Только не метание веера, а метание ножа, и раз на то пошло, то метание в одну конкретную цель — в физиономию бывшего мужа.
Хватаю телефон и с остервенением пишу:
ИДИОТ!!!
Пытаюсь одним глазом смотреть на Егора и убедительно поддакивать, а вторым кошусь на Леона, который, получив мое сообщение, начинает громко смеяться.
26. Леон
Я сижу на довольно приличном расстоянии от них, но даже отсюда мне видно, с какой яростью раздуваются ноздри Агаты. Да ради такого зрелища я готов терпеть постоянно снующих туда-сюда официантов и посетителей ресторана.
Меня до чертиков раздражает сидеть здесь, посередине зала, у всех на виду, но найти свободный столик меньше, чем за сутки — та еще задачка, поэтому засовываю свою гордость в задний карман брюк и смиренно терплю.
Но зато здесь открывается отличный обзор на всех присутствующих.
А долговязый пряник — молодец, подсуетился и ухватил элитные места у витражных окон, удобные для комфортного уединения.
Чтобы не выглядеть законченным придурком, выслеживающим бывшую жену, мне пришлось взять с собой Виталика. Поначалу планировался Вадим, но так откровенно палиться я не рискнул, поэтому пришлось выбрать кого-то с работы.
Виталик работает у меня около двух лет. Молодой, башкастый парень с большими перспективами в будущем и огромными тараканами в настоящем.
Он странный.
Но умный.
Виталик — ровно тот случай, каким принято считать айтишника: высокий, худой дрыщ, с сальными космами до плеч, в вытянутых на коленках джинсах и в линялой футболке.
Но сегодня Виталик — красавец: помыл голову, собрал свои лохмы в хвост и надел чистую рубашку в клетку, сменил старые вытянутые джинсы на другие старые вытянутые джинсы, из-под которых красуются кислотные носки с провокационной надписью «Царь».
Этот незавидный Царь с нескрываемым аппетитом наяривает цыпленка на шпажке, вымоченную говядину с японской лапшой и обжаренного угря, ведь за сегодняшний
