Читаем без скачивания Власть оружия - Виктор Ночкин

— Смелее ехай! У нас тута и самоходы груженые проходят, ничо, выдерживает настил!

За воротами тянулся широкий проход, все из металла — и пол, и стены, и своды. Размеры такие, что и два самохода, пожалуй, разъедутся. Охранники, четыре человека в синем камуфляже, разглядывали гостей. Те въехали под стальные своды и остановились.

— Мы, чтобы ясность была, — заговорил старший охранник, выступая вперед, — называемся прокторы, за порядком тута глядим, чтобы все по-честному, без обмана.

— Я из управления цеха пушкарей, Самоха звать, — представился толстяк. — С вами о большом деле говорить можно? Или есть кто главный?

Проктор оглянулся на товарищей. Выглядели они как-то неуверенно.

— Это… — решился наконец старший, — у нас свобода, значит. Нету главных, все свободные и равные.

— А платит вам кто?

— Известно кто, торговцы, кто на рынке заправляет, кто Арену держит. Они вскладчину нам платят. Небось с ими и говорить вам надобно. Только их покуда созовем, — проктор снова оглянулся, — покуда соберутся, погодить нужно. А давайте я вас на постой определю, что ли. Я ужо послал человека, чтобы старших собрал на совет. Правду сказать, допрежь не бывало, чтоб такие гости к нам являлись. Ну, ничо, решим.

Старшина прокторов встал на подножку сендера и велел:

— Ехай вперед, буду показывать. Тут сворачивай… Это место зовется Труба, гляди.

Труба была даже пошире, чем проезд за воротами, длинная, уходящая в бездонное чрево Корабля железная галерея, по правую и левую руку — ворота, много, одни за другими. Йоля оглядывалась, все было похоже на Харьков, разве что металла слишком много. Оружейники металл собирали в переплавку, ну а здесь же не производство, здесь только торгуют. Но сами коридоры, лишенные дневного света, с гулким эхом, с лампами под сводами — очень даже знакомое место, кажется.

— За воротами — боксы. Залы такие, — продолжал объяснять проктор. — Туды торговцев приезжих определяем, ну и которые не торговать, а так приехали, бои глядеть или еще какая надобность. Но больше к нам торговать прибывают.

Ворота одного из боксов покатили в сторону, открылась полутемная пещера со стенами из металла. Йоля успела разглядеть смуглых людей в непривычной одежде, здоровенного маниса, который развалился на груде стеблей и медленно жевал, тряся плоской башкой. Потом зашипел, разинул пасть, показывая длинные зубы, из пасти потянулся жгут слюны. Один из смуглых вышел в Трубу и уставился на харьковчан. Сендер укатил дальше, бокс с манисом остался сзади. Впереди из другого бокса выкатил мотофургон и погромыхал по Трубе.

— Куда это он? — спросил Самоха.

— А к подъемнику, в конце Трубы он устроен. Там можно за денежку грузы на верхние палубы доставить… Стой!

Сендеры и мотоциклетка затормозили у бокса, ворота которого были распахнуты.

— От, пустой бокс. Тута вам пока что ждать можно. Заезжайте, — проктор спрыгнул с подножки и первым прошел внутрь. — Давай сюда помалу! Завертай!

Харьковчане въехали внутрь и остановились посреди полутемной пустоты. Самоха выбрался из сендера и прошелся, каждый шаг рождал под сводами гулкий отзвук.

— И сколько берете за постой в таком боксе?

Проктор стал объяснять цены. Самоха кивал.

— А что, может, и впрямь наладим поставки? — подумал толстяк вслух. — Раз здесь так или этак торгуют оружием, чего ж нам свой барыш терять, а?

— И то дело, — проктор солидно покивал. — У нас многие торгуют. Бойкое же место!

Зал был не совсем пуст, под стенами в полумраке громоздились обломки мебели, ворохи тряпья и стеблей вперемежку с ящериным навозом, старые колеса, ржавые железяки. Убирать за собой здесь, конечно, было не принято, и прокторы тоже себя не утруждали. Воняло в боксе соответственно. За стеной глухо загудело. И этот звук Йоле показался привычным, как дома.

— Это что у вас, вентиляция? Моторы такие?

— Не, зачем, — обернулся к ней проктор. — Ветерок тута и без моторов дорогу находит. Это опреснительная установка. Солнце поднялось, пригрело, вот она и включилась, от солнечного тепла, стало быть.

Потом, получше разглядев девчонку, предложил:

— А хош, красавица, я тебе Корабль показывать стану? — глазки проктора заблестели. — Пойдем со мной, много интересного всякого увидишь.

— Не, мы потом вместе глядеть пойдем, — Йоля отступила за спину Мажуги. Прямо беда с этой красотой, все к ней липнут!

Снаружи затарахтел двигатель, перед распахнутыми воротами остановился небольшой приземистый сендер с открытым верхом, в нем — двое прокторов.

— Чо, собрали старших? — окликнул провожатый.

— А то! Ждут ужо! Кто переговорщик из вас, харьковские?

— Игнаш, пойдем со мной, — попросил Самоха.

— Я с тобой, дядька, — тут же вскинулась Йоля.

— Ясное дело, заноза. Куда ж я без тебя-то? — и шепотом добавил. — Если по дороге кого из людей Графа приметишь, дай знать, только осторожненько. По сторонам гляди, но от меня — ни на шаг.

— Поняла, все поняла!

Мажуга добавил еще тише:

— И рук не распускай. Не знаю, какие тут порядки, но…

Йоля фыркнула и пошла к сендеру прокторов. Самоха уже взобрался на заднее сиденье и нетерпеливо поглядывал на спутников. Когда все заняли места, толстяк велел:

— Всем сидеть здесь, ждать меня.

— Не, я на базар пройду, — сказал Арщак. — Теперь, небось, без меня управитесь.

— Здесь сидеть, я сказал, — повторил Самоха. — Как сговорюсь с местными, колонну поближе передвинем, ты и поведешь. Не убежит твой базар никуда.

Прокторы повезли вдоль по Трубе. Она тянулась и тянулась, иногда стальные ворота боксов были распахнуты, за ними видно темные залы, пару раз попадались чудно одетые торговцы.

Не доезжая кормы Корабля, свернули к подъемникам. Это были платформы, приводившиеся в действие паровыми машинами, к каждой был приставлен смотритель. Сендер вкатили на платформу, смотритель в драном фартуке сунулся было за платой, проктор выразительно показал ему кулак, тот вздохнул и потопал в будку управления. Прокторы ни за что не платили. Йоля с любопытством озиралась, ожидая, как их станут поднимать. Вообще-то, перед ней сидел проктор, и карман его брюк был очень удобно приоткрыт, ей даже пришлось пальцы сцепить в замок покрепче, чтобы рука сама собой не потянулась залезть.

Смотритель дал гудок, под платформой загрохотало, из пузатого котла донеслось шипение, сквозь отверстия в стальном полу вывалились клубы серого дыма и пара, шестерни и валы пришли в движение, подъемник дрогнул и медленно пополз вверх. Там в прямоугольном проеме виднелось небо. Лязгая и скрежеща, платформа доползла к верхнему уровню, замерла среди яркого света, жары и звуков базара. Они находились посередине Арсенала — крупнейшего рынка оружия. Вокруг громоздились контейнеры с прорезанными окнами и дверями, лавки здешних торговцев. Между ними лепились лотки, сколоченные из чего попало киоски, а то и просто коврики, на которых был разложен товар. Пришлым бросилось в глаза отсутствие дерева — да и откуда бы дереву взяться на Корабале посреди пустыни? В ход шли обломки самоходов, куски растресканного древнего пластика, служившего обшивкой в каютах, железяки, плетение из лозы, даже камни — и тех было больше, чем досок.

Продавцы орали, зазывая клиентов, покупатели расхаживали между ними, приценивались, спорили, платили… Мелькали темно-синие пятнистые куртки прокторов, народ расступался перед стражами порядка, потом толпа снова смыкалась позади них, многие глядели вслед… Харьковчан повезли к палубной надстройке. Там проктор скомандовал:

— Вытряхайтесь, гости дорогие. На месте мы ужо.

Несколько загорелых босяков, торговавших вразнос всевозможной мелочевкой, тут же кинулись к приезжим, разноголосо предлагая товар, прокторы пригрозили дубинками, и торгаши отхлынули. Йоля пихнула Мажугу в бок и прошипела:

— Ты мне воровать запретил, а эти, черные, так и лазят по чужим карманам, один у меня хотел патрон с ремешка стащить, уже цапнул даже!

— Ну и ты чего? Сказала бы проктору.

— Вот еще, — Йоля сморщила облезлый нос. — Когда б я могла проктору пожаловаться, если он шустрый такой! Цап меня за ремень! И ведь быстро жеж как! Я сама едва успела у него с лотка зажигалку прихватить. На вот, держи, ты ж куришь, а мне на кой?

Игнаш только головой покачал…

Главные люди Корабля собрались в рубке. Оборудование отсюда давным-давно вынесли, обивку ободрали, получился просторный зал, а сквозь широченные окна открывался вид на базар, раскинувшийся на палубе. Йоля сразу же сунулась поглядеть — красиво, пестро, дымки поднимаются, вьющиеся растения ползут по ржавым контейнерам, веет сладковатым запахом дурман-травы. И — много солнца, вся палуба светом залита. Насмотревшись, она обернулась к столу, за которым расселись местные начальники. Двое смуглых толстяков в полосатых халатах, тощий мужик в засаленной робе, будто работяга только что из цеха, на длинном носу — очки. Эти ничем не примечательны. Зато остальные — очень интересные персоны. Здоровенный детина в блестящей жилетке, румяный, с усищами в пол-лица, кончики загнуты торчат вверх, как кривые тесаки, блестят, словно лакированные — это распорядитель на Арене. При нем еще двое подручных, тоже во всем блестящем, но не такие крупные. Один по зверям главный, другой — бойцов обучает.