В то же время создание единого антисоветского фронта по-прежнему наталкивалось на непримиримые противоречия между Литвой и Польшей. С одной стороны, Англия в 1925 году усилила свое давление на Литву с целью вынудить ее пойти на примирение с Польшей. С другой стороны, Польша препятствовала созданию коалиции из трех прибалтийских республик без ее участия. 28 сентября 1925 года латвийский посланник в Эстонии Сескис писал: «Поляки всеми силами борются против объединения малых прибалтийских государств без участия Польши и стремятся поставить их под свою опеку».
В этих условиях 31 августа 1925 года комиссия по иностранным делам латвийского сейма высказалась против союза с участием Польши. Аналогичную позицию заняли представители Латвии и на конференции Польши, Эстонии, Латвии и Финляндии, состоявшейся 6–11 сентября. К Латвии присоединилась и Финляндия. После отставки министра иностранных дел Эстонии Пусты и назначения на его место бывшего посланника в Москве А. Барка отношения между СССР и Эстонией несколько улучшились, а поэтому и активность последней в организации антисоветского блока ослабла.
В начале 1925 года СССР вновь поставил вопрос о заключении договоров о ненападении с прибалтийскими странами. И вновь эти инициативы не были поддержаны в трех республиках.
В это время произошли изменения в расстановке сил в кругу великих держав мира. Влияние Франции в Европе после рурской авантюры 1923 года заметно ослабло, и этим воспользовалась Великобритания. Играя на возмущении Германии французским вторжением в Рур и в то же время используя опасения Франции в связи с угрозой германского реваншизма, Великобритания 19 января 1925 года выступила с инициативой, предусматривавшей гарантии статус-кво на Рейне. Германия поддержала это английское предложение.
Однако предложения Великобритания не предусматривали подобных гарантий на востоке Германии. Это было не случайно, так как устраивало Германию, стремившуюся к пересмотру восточных границ с Польшей и Чехословакией. В письме статс-секретаря МИД Германии Шуберта германскому послу в Москве графу Брокдорф-Ранцау от 12 февраля 1925 года говорилось, что «всякое признание наших существующих границ на Востоке посредством гарантийного пакта абсолютно исключается». Английский посол в Берлине д'Абернон в своей беседе с Шубертом в феврале проявил, по словам последнего, «полное понимание того, что наши границы на Востоке не могут быть долговечными».
Такое «понимание» объяснялось стремлением Великобритании направить германскую экспансию на Восток. В секретной записке Остина Чемберлена от 20 февраля 1925 года говорилось, что Советская Россия «нависла как! розовая туча, не поддающаяся учету, но прежде всего ослабленная». Чемберлен предлагал «определить политику безопасности вопреки России и даже, пожалуй, именно из-за России». Теперь Англия старалась определять положение в регионе, где до тех пор пыталась доминировать Франция. Но если Франция стремилась создать антисоветский военно-политический блок из приграничных государств и опираясь прежде всего на Польшу, то Великобритания решила превратить Германию в главную силу грядущего антисоветского похода.
Желая получить гарантии своей западной границы и продолжить подготовку для нападения на СССР, правящие круги Франции поддержали английскую инициативу. Более того, они стали настаивать на вступлении Германии в Лигу Наций, которую тогда рассматривали как возможный политический центр новой интервенции против СССР. Предполагалось, что, вступив в Лигу Наций, Германия будет поддерживать санкции против «нарушителя мира», предусмотренные 16-й статьей Устава Лиги. Также предполагалось, что обвинение в нарушении мира может быть в любой момент предъявлено Советской России (а уж предлог для таких обвинений всегда можно было найти или спровоцировать).
СССР решительно выступал против этих планов. 8 апреля 1925 года нарком иностранных дел Г.В. Чичерин заявил германскому послу Брокдорф-Ранцау: «Вступление Германии в Лигу Наций есть лишь составная часть общей комбинации, означающей объединение с Англией против нас… Маневр Германии и Англии сознательно направлен на изолирование СССР».
Проекты гарантийных соглашений стали предметом дискуссий на конференции в Локарно 5–16 октября 1925 года. Хотя делегация Германии во главе с министром иностранных дел Г. Штрезерманом была готова поддержать проекты договоров о гарантиях западных границ, она возражала против попыток втянуть ее в антисоветский блок. Штрезерман ссылался на «разоруженность» Германии, неизбежность обострения внутриполитической борьбы, если бы Германия пропустила иностранные войска через свою территорию к границам СССР. Не исключая возможности участия Германии в экономических санкциях против СССР, Штрезерман в то же время заявил: «Германия в настоящее время бессильна и должна поэтому во что бы то ни стало избегать таких ситуаций, которые могут навлечь на нее объявление войны», а между тем «на бойкот, объявленный Россией с немецкой стороны, Москва, несомненно, ответит объявлением войны». В результате никаких конкретных обязательств по участию в антисоветских акциях Германия не дала.
И все же отсутствие гарантии восточных границ Германии открывало последней дорогу на Восток. Оценивая итоги Локарно, 25 ноября Штрезерман писал: «Я вижу в Локарнском пакте средства для сохранения рейнских земель и возможность для возврата немецких земель на Востоке». Орган Французской компартии «Юманите» писала: «Локарнский акт — это первый очень важный шаг к созданию англо-европейского блока, острие которого направлено против Советского Союза».
Договоры и другие соглашения, подписанные в Локарно, имели большое значение и для Прибалтики. После заключения соглашений в Локарно газета «Ригас Зинон» писала, что теперь западноевропейские государства будут говорить с СССР «гораздо более внушительным языком. Тогда действительно в порядок дня встанет вопрос об организации великими державами похода против Советской России».
Однако часть правящих кругов прибалтийских государств не восторгалась от перспективы превращения своих стран в поля боевых действий. Особые опасения вызывали возможные действия Польши по провоцированию войны с СССР. 25 октября газета «Латвияс Саргс» писала: «Связываться с Польшей — значит идти вместе с ней к будущей войне».
Вскоре после Локарно СССР выступил с новыми предложениями, направленными на нормализацию отношений с западными соседями. 15 декабря 1925 года Г.В. Чичерин заявил на пресс-конференции: «Мы хотим жить в обстановке полного взаимопонимания с прибалтийскими государствами. Мы желаем заключать с каждым из них самые прочные договоры для того, чтобы укрепить наши мирные и дружественные отношения, но мы стремимся избежать всего того, что означало бы создание федерации государств-лимитрофов. Эта идея создания федерации государств-лимитрофов выдвигалась неоднократно и главным образом правительствами, относившимися к нам враждебно».
Однако идею союза приграничных государств продолжали упорно проводить правители Польши. В 1926 году Польша активизировала попытки создать польско-прибалтийский блок. Против по-прежнему выступали Латвия и Финляндия, но Эстония явно склонялась к поддержке польских планов.
Литва же заключила 28 сентября 1926 года договор о ненападении с СССР. Объясняя позицию правительства Литвы, ее министр иностранных дел писал: «Я придерживался по отношению к коммунистической России следующей позиции: решительная идейная борьба против коммунизма, но сотрудничество в возможных пределах с Россией как государством». Вскоре начались переговоры СССР о заключении договоров о ненападении с Латвией и Эстонией. Однако подобные тенденции в развитии отношений СССР со своими соседями вызывали немедленную негативную реакцию у творцов «санитарного кордона». Вскоре после подписания советско-литовского договора Англия закрыла кредиты Литве.
А в 1927 году началась новая антисоветская кампания, чреватая перерастанием в войну против СССР. 23 февраля 1927 года Остин Чемберлен направил Советскому правительству ноту с угрозами денонсации торгового соглашения Англии с СССР. 12 мая английская полиция под предлогом поиска некоего компрометирующего СССР документа устроила обыск в лондонском помещении англосоветского акционерного общества «Аркос». Хотя искомый документ не был найден, 27 мая правительство Великобритании разорвало дипломатические отношения с СССР. Лидер либеральной оппозиции Ллойд Джордж заявил: «Мы выпустили последнюю стрелу из колчана, в котором осталась лишь громовая стрела войны».
В антисоветскую кампанию включились и США. В речи, произнесенной 30 мая 1927 года, посол США в Париже Геррик призвал к крестовому походу против СССР. Одновременно О. Чемберлен в ходе встречи с министром иностранных дел Франции А. Брианом в мае постарался склонить его к антисоветскому походу.
