Мне бы совесть позволила жить на его деньги. Не из тех я, кто кричит: «Я все сама!». Но останавливает что-то, словно неправильно это. Словно, если я Андрею позволю себя содержать — уподоблюсь тем девицам из столицы, которые в кошмарах мне видятся.
Да и что мне дома делать? Сидеть, ждать его, и жить лишь тем, что по первому требованию отдаваться ему? Нет, хоть особой гордости у меня, как выяснилось, нет, но не до такой степени.
— Девушка, что посоветуете? — рассмотрев меню, спросил у меня мужчина лет пятидесяти. Крепкий, высокий, жилистый, с идеально прямой спиной… мне бы такую осанку.
Что посоветую? В нормальный ресторан сходить.
— Смотря, какие у вас предпочтения, — дружелюбно ответила я. — Домашнюю вы кухню любите, или фаст-фуд; любите ли мясо, и какое; суп предпочитаете, или…
— Остановитесь, — рассмеялся мужчина. — Вам бы, с вашей дотошностью, в следователи идти!
— Об этом подруга моя мечтает. Не я, — вежливо улыбнулась я гостю. — А посоветовать могу котлеты по-киевски. Вполне прилично.
— Несите. И… компот?
Я бросила на гостя осуждающий взгляд.
— За компотом я могу сбегать в столовую неподалеку, мы не настолько от жизни отстали, — пошутила я.
Столичный дядька, видимо.
Принесла заказ, не забыв прихватить хлебную корзинку, о которой вечно забывала.
— Присядете со мной? Я не зря попросил вас две чашки чая, и два пирожных захватить.
Я оглянулась на Армена, и присела. Наш горячий армянин, как узнал, что я с Андреем — пылинки с меня сдувал, и на все закрывал глаза, хотя раньше разорался бы, подсядь я к клиенту.
Армен закрывал глаза, а я и пользовалась, хоть и в меру. Все равно, клиентов утром мало.
— Мы знакомы?
— Нет. Я здесь почти ни с кем не знаком. Проездом, — пояснил мужчина. — Анатолий Маркович.
— Марина, — представилась я в ответ.
Многие мужчины по утрам просили официанток составить им компанию. И далеко не всегда из-за влечения. Одиночество, желание поделиться хоть с кем-то наболевшим — это и двигало мужчинами, и я в который раз порадовалась, что у нас хоть маникюрные салоны есть, да салоны красоты, в которых можно выговориться.
— Спокойно у вас в городе?
Я пожала плечами.
— Даже слишком, — честно ответила я. — Никаких развлечений кроме нескольких парков и торговых центров, но природа красивая.
— Я не о том, — покачал головой Анатолий Маркович. — Грабежи? Драки? Убийства?
Военный? Или из органов? Слышала, что, если агентуры нет — местных расспрашивают о ситуации на месте. Марго поделилась.
Надо же, я — агент теперь, получается?
— Нет. Дерутся иногда, но либо малолетки, либо пьяные. Спокойно у нас, — пояснила я. — Или я не слышала о преступлениях, не знаю. Вы бы с подругой моей поговорили, она хочет стать одной из… вы ведь из МВД?
— Почти, — улыбнулся мужчина. — А с подругой вашей я поговорю. Вряд ли у вас могут быть глупые друзья, а кадры нам нужны.
Из вежливости предложил? Или действительно может Марго помочь? Я плюнула на то, что покажусь навязчивой, и попросила Анатолия Марковича достать свой телефон.
— Вы, если можете, правда, поговорите с Маргаритой. Она до конца семестра учится, и отчисляется с экономического. Может, порекомендуете ей что-нибудь? Или ее рекомендуете, — тараторила я, боясь, что меня сейчас к черту пошлют за наглость. — Она отлично юриспруденцию знает, и ей бы… уехать отсюда.
Подальше от родителей, и от этого города, который я люблю, а подруга — нет. Ходит по улицам, нервно оглядывается, боясь отца встретить. Уезжать ей нужно, как бы мне не тяжело было расставаться с ней. А этот мужчина, судя по манерам и повадкам, не из младших лейтенантов. Повыше, посерьезнее.
— Даю слово офицера, с вашей подругой я поговорю, — серьезно пообещал мужчина, и я поверила.
Мы еще минут десять-пятнадцать сидели за столиком. Анатолий Маркович с интересом выслушал мой рассказ о любимом городе, и рассказ этот, к моему стыду, занял всего пять минут. Рассказать то нечего. Доели, обменялись телефонами и попрощались.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Звоните, если помощь понадобится.
— Спасибо, — улыбнулась я, и покраснела при виде чаевых. Но отказываться не стала, не только мои они, а общие. На всех ведь делим.
Какой приятный мужчина!
Я взглянула на экран телефона, и поняла, что пора бежать в деканат. Быстро переоделась, предупредила, что скоро вернусь, и вышла из кафе. И поняла странность только в этот момент: а что нужно Анатолию Марковичу в нашем городе?
ГЛАВА 17
Быстро шагаю по улицам, спеша в универ. Хоть Армен меня в последнее время и облизывает, но перед другими официантками неудобно — они работают пока я прохлаждаюсь.
Иду, наблюдая как грязь с дороги пачкает мои ботинки. Так торопилась, что даже музыку не включила. Телефон коротко вибрирует в сумочке, оповещая о сообщениях. Доставать некогда, да и не мне это, наверное. Все эти чаты: учебный, чат с куратором, чат с подругами… отвлекают, хотя я иногда рада пообщаться.
Захожу в здание университета. Внутри тихо, идут занятия, но скоро перемена. Поднимаюсь на четвертый этаж, и слышу звонок. Уфф, сейчас снова отговаривать будут. Уже сколько дней пытаюсь отчислиться, но то и дело слышу: «Ярмышева, подумайте как следует! Не торопитесь! Давайте поговорим позже…»
Студенты выходят из аудиторий, спешат к лестнице, мешают мне дойти до деканата. И многие, почти все, смотрят на меня, словно я голая.
Переговариваются.
Смеются.
Опускаю глаза вниз. Нет, ширинка не расстегнута. Но что вообще происходит?
Стучу в дверь деканата, вхожу…
— Здравствуйте, я по поводу заявления…
— Пишите, — бросает мне секретарь совета — пожилая женщина. Анфиса Павловна красивая, седые волосы не красит, и ей идет. В молодости, наверное, глаз было не отвести, ведь и сейчас она хороша, словно ценное произведение искусства в коллекции аристократа.
Только смотрит на меня как на грязь. Также, как я оглядывала свои изгвазданные в осенней слякоти ботинки, входя в университет.
Презирает меня…
Странно!
— Вот, проверьте, пожалуйста, — протягиваю заполненное заявление.
Берет его из моих рук, брезгливо губы кривит, словно я заразная.
— Все правильно. Сидите, я заверю, и обходной лист выдам.
В этот раз меня никто не уговаривает остаться, хотя за студентов у нас держатся. Даже откровенных тупиц вытягивают, а уж меня-то и подавно ценят… ценили. Средний балл университета, рейтинги и прочая зависят от нас — студентов, вот в отличников да хорошистов вцепляются мертвой хваткой.
В сумочке снова завибрировал телефон, и я потянулась к сумочке. Пока жду обходной лист, можно и проверить мессенджеры…
Не успеваю.
— Ярмышева, вас Петр Владимирович просит.
Встала, вошла в кабинет декана. Все же будут уговаривать…
— Вам не стыдно? — спрашивает мужчина, едва я поздоровалась.
— Мне? — переспрашиваю.
Что. Вообще. Происходит.
— Хорошо хоть вы сами отчислиться решились, иначе мне пришлось бы, совместно с ректором этим заняться самому.
Петр Владимирович сидит во главе стола. На глазах очки в роговой, старомодной оправе. Нестарый еще мужчина, но выглядит… костюм из дешевой ткани блестит, сидит нелепо. Стрижка неаккуратная, голова давно не мыта, на сутулых плечах хлопья перхоти, а смотрит на меня…
Презрительно.
И похотливо.
Это что-то новенькое. Вот козел! Не позволял ведь себе такого никогда раньше!
— Я в чем-то провинилась?
— Ваше откровенное видео, думаю, уже все видели, хоть и выложили его лишь с час-полтора назад. Мы, конечно, проведем расследование, и постараемся узнать, кто из студентов начал его распространять, но… — Петр Владимирович облизал губы, поправил очки, и кинул короткий взгляд на мою грудь. — Но думаю, порно выложил тот, кого вы так старательно… удовлетворяли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
