— Что? Она лучше, да? — вскрикивает яростно. Еще и голос поднимать осмелилась! Видимо, я размяк в последнее время, скоро все так забываться начнут. — Дает лучше, старательнее? Или ты сэкономить решил, взяв этот масс-маркет вместо люкса, да? Говоришь, что я на тебя замахнулась, только ты здесь ни при чем, это она все — эта девка! Защищаешь ее, ты такой слепой, что не видишь ничего, а говорил, что она на время!
Выпалила, и ждет от меня чего-то… чего? Тоже отношений? Так обозначено ведь все было с самого начала: тело — деньги, и все довольны, включая Георгия.
— На первый раз прощаю. Была бы мужиком… — хватаю за руку, и веду к двери, окутанный шлейфом этих тяжелых духов, от которых уже начинается головная боль. — Еще хоть раз предпримешь что-то против меня — не пожалею! И тебе достанется, и мужу твоему, ясно?
Молчит, слезы размазывает.
— Ясно? — повторяю.
— Я поняла, — отвечает, и уходит.
… — Марина! — повторяю.
— Что? — бесцветно отвечает.
— Ты сильно расстроилась?
Тупой вопрос. Мнусь, как целка какая-то, мямлю. И правда, размяк.
— Да, — коротко произносит. — Я сильно расстроилась, вот только что это меняет?
Все!
Или ничего.
— Больше этого не повторится, — повторяю. — Так что забудь, и не страдай — ерундовая ведь проблема. Сайты почистим, но всплывать видео иногда будет — ничего не поделаешь. Так что забей!
Глазищами своими окинула меня, все нутро переворачивая. Неуютно мне от этого взгляда, странно. Внутри тянет все, хочется глаза закрыть, чтобы не видеть этих глаз больше никогда.
Или, наоборот?
— Спасибо за утешение, — чуть кривит губы. Недовольна чем-то. Или мной недовольна? — Отличные, кстати, у тебя духи. Вот только они женские.
Снова отворачивается.
Не понимаю я ее. И при чем здесь духи?
Ах, да! Вероника…
ГЛАВА 18
Марина
Все, не могу больше. Выплакалась, слез нет, глаза сухие. Пересохшие, даже. Но в горле давит и жжет. И на душе тоже — давит, и жжет!
Плевать Андрею на меня, плевать. И ведь поняла я это за то время, что живу с ним. Никакого тепла, лишь разговоры на общие темы, которые я своими не всегда умными остротами заполняю, чтобы…
Чтобы не было так пусто!
И постель.
Вот и все, что нас связывает — пустая болтовня и секс.
И ведь поняла я это — что не подпускает меня к себе, в душу свою не пропускает. Смирилась даже, что оставит меня скоро, бросит. Думала, может полюбит? А если нет, то хоть в памяти останется тем, кого любила, и кто рядом был.
Вот только не рядом он со мной… как банально: он близко, но не рядом, слушает, но не слышит…
Банально.
— Ты из-за духов так расстроилась? — бросает. — Мало ли, кто рядом терся.
Пожимаю плечами. Вот и объяснение — шикарное и теплое, как и его поддержка.
Не ждала я, что Андрей перелопатит весь интернет, вычищая это мерзкое видео. Да и невозможно это: у многих оно сохранено на телефонах, и всплывать все равно будет. Не помощи я ждала от мужчины, которого несмотря ни на что своим считала, а поддержки.
Участия.
Сочувствия.
Тепла. Хоть капельку тепла.
Да Армен меня больше поддержал!
Андрей пытается что-то говорить — нервно, непривычно как-то, но все не то. Выдохлась я, устала.
Наверное, лучше бы мне не встречать его!
Заходим в квартиру, в которой пахнет также, как и от Андрея — терпко, сладко, тяжело. Грязный запах, порочный. Андрей говорит мне что-то, и я киваю.
Иду в комнату, достаю из-под кровати чемодан, и начинаю аккуратно складывать свои вещи и косметику.
Пора домой!
И с этими отношениями, которые отношениями и назвать стыдно, тоже пора заканчивать!
Андрей
— Не успокоилась? — звоню Стасу, которого к Веронике приставил.
— Нет. Рвет и мечет, девочке вашей шею свернуть собирается.
— Вот как, — вдохнул воздух полной грудью, и поморщился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Открыл окно, чтобы прогнать этот запах.
— Андрей Ник…
— Действуй, как и договорились, — говорю, и отключаюсь.
Так и знал, что не успокоится. Дура-баба, дура! Неужели рассчитывала, что раз я трахал ее, значит теперь ей все можно? И что глаза на все закрою?
Набрал Георгия.
Может, в секретари податься? Или в колл-центр — пылесосы продавать? Только и делаю, что по телефону разговариваю.
— Вы по поводу документов?
— Нет, я по поводу твоей жены, которую ты не контролируешь!
Смешался, дыхание участилось.
Боится? Или тоже думает, что раз женушку свою мне предложил — все можно?
— Вероника что-то натворила?
— Не контролируешь, значит, — хмыкаю я. — Знать надо, чем жена себя развлекает.
Коротко обозначил проблему и, словно наяву увидел, как Георгий побледнел. Сердце стучит так, что, кажется, по связи слышно.
— Я не знал. Остановил бы, — блеет.
— Надо было знать, и остановить. Как жена твоя получила доступ к камерам слежения? Не она там работает, а ты!
— Я… не уследил. Готов ответить, но Вероника… она к отказам не привыкла. Сама не своя ходит, вот и получилось то, что получилось.
Чуть ли в голос не смеюсь. Вот ведь клоуны: Георгию денег жаль на жену, да и с меня поиметь хочет, вот и предложил мне свою слабую на передок супругу. А той все мало!
— Гоша, — обращаюсь к финансисту так, как Ника его называла. — Ты идиотом не прикидывайся! Твоя жена — косяк тоже твой! Отвечать оба будете!
— К-как? Как отвечать?
— Не жизнью, не бойся, — скривился я, и закрыл окно. Проветрилось, вроде. — Но отработать придется! Нику сейчас везут в казино, где ей придется славно потрудиться пару веселых месяцев. А тебе придется ее поддерживать!
На другом конце трубки повисла тишина.
Осознал?
— Но ее же там…
— Будут трахать! Так не насиловать же, еще и денег приплатят. Ее и заставлять никто не будет, девочки добровольно работают. Все, как Вероника и хотела: секс и деньги, — пожимаю плечами. — А тебе придется на время смириться, что общие знакомые будут невысокого о тебе мнения.
— С-справедливо, — отвечает Георгий. В голосе его паника, стыд и… облегчение.
Еще бы!
Отключаюсь, и отбрасываю телефон на диван. Наконец-то!
Марина притихла, все еще огорчена. Может, взять ее куда-нибудь? Развеяться?
Дверь из комнаты открылась. На пороге стоит Светлячок. С вещами.
— Андрей, — всегда звонкий голос звучит хрипло. — Ты ведь говорил мне тогда, по дороге в столицу, что я не обязана долг отрабатывать? Надеюсь, слово ты свое сдержишь, и держать меня не станешь. Уверена, что не станешь. Это все.
Не понимаю.
Хватаю ее чемодан, дергаю на себя, вырывая ручку из слабых пальцев.
— Что все? Марина, я уладил все, успокойся!
— Я рада, — бесцветно, мертвым голосом отвечает. — Отдай чемодан, пожалуйста. И я спокойна. Не для того я вещи собрала, чтобы ты, как в дурной мелодраме бежал за мной. Просто я ухожу, довольно!
В голову ударяет. Словно со всей дури об стену бьют. Сжимаю кулаки, разжимаю, снова сжимаю… и пугаю этим Марину.
— Марина, сядь. Пожалуйста! — повышаю голос, пытаясь докричаться. — Что произошло, и чего тебе довольно?
— Отношений этих довольно.
Да что с ней? Почему она такая неживая? Встряхнуть бы, чтобы снова прежней стала, но еще больше испугаю.
— И почему тебе их довольно? Сама же хотела…
— Не этого, — перебивает, морщится. — Не отношения у нас, а… дерьмо собачье!
В сердце колет. Или в душе, если она вообще существует?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Почему-то больно слышать это. И больно от того, что уйти хочет. Привык? Или…
— Что не так? Объясни? — контролирую голос, чтобы тише звучал.
— Это уродство, Андрей. И ты ведь это сам понимаешь, — смотрит мне в глаза, взгляд не отводит. Как мужчина с мужчиной разговаривает. Не как раньше. — Просто секс — приятный, и я не жалею. Даже несмотря на это видео не жалею о том, что было. Но было, и было, хватит! Ни к чему это не приведет, ведь нас только секс и связывает. Никаких чувств, никакого сочувствия. Ничего, и я не могу так.
