От осознания того, что теперь её будет обсуждать весь вуз, глазах Полины блеснули слёзы:
— Давай поговорим наедине, — выдавила из себя она, но видя, что гнев Черного совсем не утихает, положила дрожащую ладошку на его вздымающуюся грудь и прошептала, умоляюще заглянув в мечущие молнии серые глаза, — Захар, пожалуйста…
Надежда на то, что взбешенный монстр напротив внемлет её просьбам была ничтожной, но Чёрный вдруг задержал дыхание, и крепко схватив ладошку прижимающуюся к его груди, потащил Белову к выходу.
Несмотря на все попытки смотреть только себе под ноги, Полина зачем-то обернулась и тут же пожалела об этом. За ней следило не меньше пятидесяти пар глаз. И если на лице Вики Борцовой был написан шок, то во взглядах других студенток плескалась неприкрытая зависть и неприязнь.
Будь у Полины было чуть больше времени, то она наверняка заметила еще двоих людей, провожающих её и Чёрного неотрывными взглядами. Золотарева и Кайсаров стояли поодаль, но успели рассмотреть всю сцену между Полиной и Захаром от начала и до конца.
— Ты знал? — безжизненным голосом спросила Дина, поспешно вытирая побежавшую по щеке слезу.
— Знал, — ответил Эмиль, — он после того видео с её выступления с катушек слетел.
— Ясно, — бросила Дина и развернувшись, гордо направилась к выходу, громко стуча каблуками.
Её провожало множество взглядов, а среди студентов тут и там слышались разговоры о том, что одна из главных звездных пар распалась благодаря святоше-первокурснице.
33
В салоне автомобиля стояла тишина, нарушаемая только еле слышным дыханием Полины. Она отсутствующим взглядом следила за машинами, проезжающими мимо парковки и боялась повернуться в сторону водителя, хотя и чувствовала, что тот смотрит в упор. Он всегда так делал, когда был зол.
Судя по произошедшему, Захару совсем не понравилось то, что Белова подстригла волосы, но ведь именно этого она и хотела… Или нет? Она так сильно запуталась в своих ощущениях и страхах, что уже и сама не понимала, что ей нужно.
— Зачем? — наконец, нарушил тишину Черный.
Его голос звучал глухо и казался очень усталым. Таким, словно его хозяин очень долго не отдыхал и теперь держится из последних сил. Если бы Полина не слышала ночью его спокойное дыхание, горячим облаком опускающееся на её шею, то решила бы что Черный не спал минимум сутки.
— Не знаю…
— Не лги мне. Ты сделала это специально. Но цель была не разозлить, правда, маленькая? Ты хотела, чтобы мне не нравилось…
Она понимала, что Захар прав. Именно поэтому Полина молча опустила голову и принялась рассматривать сцепленные в напряженный узел пальцы. В этот момент большая мужская ладонь крепко взяла её за подбородок и повернула на себя. Ей не хотелось смотреть в глаза Чёрному, но другого выхода просто не было, поэтому Полина подчинилась и подняла глаза. Захар всё еще был напряжен, но видимо, первая волна гнева прошла, и теперь на смену ему пришло что-то другое. Он действительно выглядел усталым…
Сильные пальцы давили на подбородок чуть сильнее, чем нужно, и Полина чувствовала дискомфорт, но терпела, немного ежась под внимательным взглядом Черного. В какой-то момент он отпустил ее и тут же подцепил пальцами одну из прядей, обрамляющих побледневшее лицо, намотав её на палец
— Если ты хотела, чтобы мне не нравилось, то нужно было бриться налысо… Но даже тогда я не оставил бы тебя в покое, — в его голосе больше не было ярости и раздражения. Наверно Полине нужно было радоваться тому, как легко она научилась гасить гнев Захара, но она думала совсем не об этом.
— Почему именно я? — прошептав давно мучивший её вопрос, замерла на мгновение и глубоко вдохнула. Она совсем не ждала на него ответа, но Захар вдруг подался вперед и, опалив её губы горячим дыханием, провел носом от подбородка до скулы, а потом шепнул ей на ухо:
— Просто потому что ты — это ты. Не ищи никаких объяснений. Я и сам их уже не ищу.
Наверно, услышь она эти слова еще три месяца назад, то Полину захлестнуло бы ощущение счастья. Но сейчас признание Чёрного звучало как приговор, который не подлежит отмене или обжалованию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В салоне снова воцарилась тишина и внедорожник повез их по забитым пробками улицам большого города. Полине хотелось попросить Захара, чтобы он отвез её домой, но помня то, как тот взорвался полчаса назад, она прикусила язык. Пусть к нему, главное, чтобы не обидел.
Недаром говорят, что ко всему в жизни можно привыкнуть. Так и Полина уже без внутреннего ужаса вошла в знакомую квартиру и сама, без помощи, принялась стягивать с плеч куртку.
— Мой руки, я закажу обед, — бросил Черный и сняв обувь, направился в сторону спальни, но Полина и сама не поняла, зачем окликнула его:
— Зачем заказывать… Может я…
— Что — ты? — Захар обернулся и вопросительно выгнул бровь, снова проходясь взглядом по лицу и спускающимся на грудь распущенным волосам Полины.
— Что-нибудь приготовлю, — за те мгновенья, в которые он подвергал её новому тщательному осмотру, Полина уже успела пожалеть, что заговорила, и внутренне надеялась, что Захар запретит ей хозяйничать на кухне, но он вдруг согласился.
— Кое-что должно быть в холодильнике, если нужно еще что-то говори, всё привезут, — после чего развернулся и скрылся в дверях спальни.
Оставшись одна, Полина еще пару мгновений постояла на месте, потом посмотрела в сторону нужной двери и нерешительно двинулась вперед. Было неловко открывать шкафчики и рыться на полках чужой кухни, но она смогла пересилить себя. Сейчас казалось главным хоть как-то отвлечься от всего, что творится в ее жизни.
За то время пока она резала салат и варила спагетти для пасты, Беловой позвонило пять одногруппниц и пришло с десяток сообщений от Вики. Пропущенные она проигнорировала, а вот подруге все-таки ответила, напечатав несколько слов с извинениями за то, что ничего не рассказывала о своих отношениях с первым красавцем вуза. Вика, конечно, была обижена, но милостиво согласилась выслушать оправдания Полины вечером после лекций.
— Одной проблемой меньше, — пробормотала Белова и встала на стул, чтобы достать тарелки из верхнего шкафчика. Было очевидно, что Захар редко обедает дома, потому что посуда и прочие нужные вещи были в состоянии новых и находились на самом верхнем третьем уровне кухни.
Когда Белова встала на носочки и потянулась за тарелками, на её талии сомкнулись жесткие мужские руки.
— После неудавшегося трюка с волосами решила совершить попытку самоубийства? Неужели мое общество настолько тебе нежеланно, маленькая? — Чёрный аккуратно снял её со стула и несмотря на стопку тарелок, оказавшуюся между ними, наклонился к лицу Полины, словно что-то выискивая что-то в её глазах.
— Нет, просто посуда была очень высоко, — неловко оправдалась Белова и потупила взгляд, чувствуя, как к щекам приливает румянец.
Потом она дрожащими раскладывала спагетти в томатном соусе по тарелкам и терла сверху пармезан, а Черный молча наблюдал.
— Приятного аппетита, — пробормотала Полина и опустила глаза, после чего принялась накручивать макароны на вилку. Вот только есть ей совсем не хотелось, поэтому она все время повторяла это действие, но блюдо так и оставалось на тарелке.
— Если ты не попробуешь, то я решу, что ты решила меня отравить, — мрачно заявил Чёрный и тоже отложил вилку, хотя до этого точно что-то жевал.
— Нет… Я просто…, - слова никак не хотели складываться в цельные фразы, поэтому Полина вдруг почувствовала мощный откат, всхлипнула и выронила вилку на пол. Та с громким отскочила от плитки и ударилась о ножку стола совсем рядом с Захаром.
— Что опять?! — голос Черного снова стал раздраженным и даже злым, что ещё больше выбило Полину из равновесия.
— Я не могу… Я не могу себя заставить! Не могу делать вид, что всё нормально. Я тебя боюсь и не хочу всего этого. Мы, ведь, не пара! — от осознания того, что только что сказала мучившие её уже три недели слова, она вздрогнула и разревелась в полную силу.
