– А она смотрит! – проговорила девица. – Геночка, может, ты ее того… стукнешь, чтобы не смотрела?
– Сдурела, что ли? – зыркнул на нее парень. – Это уже статья будет! Я под статью попасть не хочу! А так – знать ничего не знаем, ведать не ведаем! Мы тут даже не проезжали! Степанычу вещички быстренько скинем, и все! Нас это дело не касается! Тут вообще дело темное – если ее здесь оставили в машине, значит, явно какой-то криминал…
– А она смотрит…
– Ну так пошли отсюда! Я свое взял… пошли, пока еще кто-нибудь не появился!
– Ага, ты-то свое взял, а мне? Я тоже что-нибудь взять хочу…
Парень ее уже не слушал, он шел к своему «Опелю», разглядывая трофеи.
Девица задержалась, наклонилась над Галиной и вытащила из ее ушей сережки.
– Тебе уже не нужно, – пробормотала она напоследок. – А мне они пригодятся…
Галина почувствовала запах дешевых духов, пудры и пота и чуть не задохнулась от отвращения.
– Не смотри! – взвизгнула девица и поспешно бросилась вслед за своим кавалером.
Кошмарная парочка уехала.
Галина хотела заплакать – но даже на это у нее не было сил.
На дороге появилась еще одна машина – но теперь она уже не знала, стоит ли пытаться ее останавливать, не будет ли от этого только хуже…
Хотя, казалось бы, куда уж хуже!
Нет, нужно пытаться кого-то остановить, позвать на помощь… но тело по-прежнему не слушалось ее, ей было не поднять ни руку, ни ногу.
Одна за другой шли бесконечные, мучительные минуты. Машины по шоссе проезжали редко, но все же время от времени Галина слышала звук приближающегося мотора и пыталась привлечь к себе внимание – но безуспешно, так что ей оставалось только провожать проезжающие машины глазами…
Наконец тело понемногу начало ее слушаться. Девушка передвинулась на сиденье, толкнула дверцу. К счастью, та не была заперта и открылась от слабого толчка. Галина попыталась выбраться наружу, но явно переоценила свои силы: она просто выпала из машины на асфальт.
Положение ее стало только хуже, чем раньше: до этого она хотя бы сидела на удобном мягком сиденье и могла видеть проезжающие мимо машины, а там, глядишь, смогла бы и остановить одну из них, теперь же она лежала на жестком асфальте рядом с колесом, и машина Олега закрывала ее от проезжих, так что никто из них не видел ее. Она только время от времени слышала шум проносящихся мимо машин.
Галина попыталась встать – но сил у нее не хватило, и она бессильно застонала.
Девушка перевела дыхание, немного выждала и повторила свою попытку, опираясь на колесо.
Ей удалось подняться, но тут силы снова оставили ее, и она упала.
Перед глазами ее расступилась бездонная тьма, и Галина потеряла сознание.
Некоторое время она пребывала в глубоком беспамятстве, но потом темнота расступилась, она увидела сначала проблеск света, а потом – склонившееся над ней незнакомое лицо.
Это был мужчина. Он почему-то хлестал ее по щекам, словно хотел за что-то наказать. Галина не возражала против этого – она наделала столько глупостей, что, наверное, заслуживала наказания. Однако ей хотелось, чтобы ее оставили в покое, позволили вернуться в благодатную темноту беспамятства, где не было злобы, жадности и предательства, не было двуличных друзей…
Но упорный незнакомец не отставал от нее, он тряс Галину, бил ее по щекам и о чем-то спрашивал. Она добросовестно пыталась понять, чего он от нее хочет, и даже что-то ему говорила, с трудом шевеля пересохшим, непослушным языком.
Наконец ей удалось расслышать слово «больница» – и она почти разборчиво проговорила:
– Не надо… не надо в больницу… и домой не надо…
Эти слова потребовали от нее столько сил, что их больше ни на что не осталось, и Галина снова провалилась в долгожданное беспамятство.
– Геночка, смотри, как они мне идут! – пропищала обесцвеченная девица, разглядывая свое отражение в зеркале заднего вида.
– Сколько раз тебе говорил, – машинально ответил ее спутник. – Сколько раз говорил, не поворачивай к себе зеркало, когда я за рулем! Оно не для того предназначено!
– А если мне иначе не видно… – капризным голосом ответила девица. – Зеркало – оно чтобы в него смотреться…
– Постой! – До парня наконец дошли ее слова. – Это ты о чем? Это что тебе идет?
– Да вот сережки! – Девица повертела головой, чтобы похвастаться. – Идут, правда?
– Это что за сережки? – процедил парень суровым голосом.
– Ну, это той телки, которая в машине была… ну, той, с передозом!
– Так ты у нее сережки взяла? – Парень нахмурился.
– Ну да! Тебе, значит, можно, а мне – нет? У нас, Геночка, равноправие!
– Давай их мне! – Гена протянул руку ковшиком.
– Что значит – давай? – Девица окрысилась. – Это мое! Я сама их у нее взяла!
– У нее взяла, мне отдала!
– Это еще почему?
– Почему-почему! Потому что я так сказал! – Парень грозно сдвинул брови.
– Да иди ты!
– Слушай, всегда я знал, что ты дура, но что настолько… все, что я у той девки взял, я сегодня же скину Степанычу. И сережки надо ему же отдать. Степаныч – опытный барыга, он знает, куда что можно сплавить, чтобы с концами. И хорошие деньги нам заплатит. А я тебе новые сережки куплю!
– Да, купишь ты! – прошипела девица. – Знаю я тебя, ты всегда только обещаешь!
– Ага, а шубку я тебе купил?
– Подумаешь, норка потертая! Уже вся расползается! Небось на рынке по дешевке взял! Сейчас в таких только уборщицы ходят! Небось и сережки такие же купишь…
– Говорю тебе – отдай сережки по-хорошему! Ты меня знаешь, я два раза не повторяю…
– Не отдам! – Девица отодвинулась от него подальше, вжавшись спиной в дверцу машины. – Купишь какую-нибудь дрянь, серебро со стекляшками, а эти вон какие красивые, небось настоящие бриллианты! Чертова прорва карат!
– Ну ты и дура! – прошипел парень. – Тебя же по этим бриллиантам в момент найдут! Загремишь на зону и меня за собой потащишь! А мне на зону неохота!
– Чего это на зону? – скривилась девица. – За что на зону, если я ничего не сделала?
– Говорю тебе – отдай! – рявкнул парень. – Лучше отдай, а то…
– А то – что? – Девица взвизгнула, схватила лежавшую на сиденье между ними сумку и со всей силы ударила своего спутника по лицу. Он выпустил руль, машина вильнула, вылетела на обочину, сбила ограждение и, кувыркаясь, полетела в овраг.
Несколько раз перевернувшись, она ударилась о серый замшелый валун, тысячи лет назад принесенный ледником. Бензобак вспыхнул, и меньше чем через минуту старенький «Опель» превратился в груду обгорелого железа.
К Галине начало возвращаться сознание.
Сначала она услышала низкий, басовый голос, похожий на гудение огромного шмеля.
– Ну, не знаю… все-таки я не настоящий врач, а ветеринар… чумку вылечить или хвост купировать – это пожалуйста, а с людьми я не так часто имею дело…
– Ты явно скромничаешь, – вступил второй голос, приятный баритон. – Я видел, как ты помог человеку, который попал под машину. Не всякий врач «Скорой помощи» так хорошо справился бы!
– Ну, не знаю…
– Но все же, как ты считаешь – что с ней?
– Думаю, ей дали какой-то наркотик… – прогудел «шмель». – Помню, как-то я делал операцию сенбернару, вколол ему дозу кетамина, но неправильно определил его вес. Операция прошла хорошо, но потом собака долго не могла прийти в себя, так вот картина была примерно такая.
– Что же теперь делать? – озабоченно спросил баритон.
– Да ничего не делать. Я проверил у нее пульс, давление – все не так плохо. Скоро она придет в себя, дадим ей крепкого сладкого чая, и все будет в порядке, хоть завтра можно с ней на охоту… тьфу, извини, я все время сбиваюсь на своих пациентов!
– Жалко, – огорчился баритон, – такая молодая, красивая, а уже наркоманка. И что им надо?
– Да не похожа она на наркоманку, – возразил «шмель». – Кожа чистая, ни следа укола нигде, слизистые не пересохшие. Я, конечно, не специалист, мои пациенты, сам понимаешь, кокаин не нюхают и «колеса» не принимают… Ладно, пойдем сами чаю попьем, пускай она спокойно полежит…
