просто не подумал об этом. Мне не до того.
— Я знаю… и, кстати, зря ты отказался…
— Я сделал это не потому что ты здесь… — Кирилл покачал головой, словно в доказательство своих слов. — Я просто не хочу заниматься этим. Как оказалось, мне это совершенно не интересно. Я и сам не знаю, чем хочу заниматься. И если честно, пока что меня волнует только одно — ты и твое местоположение на данный момент. Со всем остальным я могу разобраться позже.
— Ладно… если ты так говоришь, значит, тебе виднее, — Адлан крепче прежнего прижал к себе свое сокровище, зарываясь носом в его волосы. Что бы ни говорил его отец, а отпускать свою половинку Османов не собирался.
— О, Боже, всего семейства я просто не вынесу! — Адлан закатил глаза. Третий представитель семейства Макаровых за один день — это был перебор. И если против Кирилла он никогда ничего не имел, то вот его родители уже начинали ему действовать на нервы.
Жизнь за решеткой и так была не сладкой, а тут еще вездесущий старший Макаров, к которому теперь прибавилась и жена.
— Здравствуйте, — Ольга присела напротив молодого мужчины и сложила руки на коленях. Про себя Османов отметил, что мать Кирилла очень красива, а глаза у нее такие же теплые и завораживающие, как и у сына. — Вы могли подумать, что я пришла осуждать Вас, какой муж, но это не так… — начала она.
На самом деле, Ольга испытывала перед этим человеком чувство вины и даже стыда. За своего мужа, который на ее взгляд, перешел все мыслимые границы. Она бы, несомненно, поддержала его, но только в случае, если бы Кирилл сам хотел наказания своего обидчика, а Османов нисколько не раскаялся в содеянном, но все было наоборот. Кирилл рассказал матери о том, что тогда произошло.
Винить молодого человека в том, что его несколько месяцев водили за нос и выдавали за человека другого пола, было достаточно сложно, несмотря на безграничную любовь к сыну. Насколько поняла Макарова, то Адлан сначала влюбился, затем долго ухаживал и добивался их сына, будучи уверенным, что Кирилл — девушка и лишь потом обнаружил обман.
Конечно, распускание рук Ольга никогда не признавала, но ей хотелось бы взглянуть на своего мужа при таком раскладе… Ей тоже стоило много трудов простить человека, сидевшего напротив, ведь он чуть не отправил на тот свет чудо, которое она вынашивала под сердцем девять месяцев, но он раскаялся, к тому же его нападение не было необоснованным, а значит, с головой у него все было в порядке и слова Влада о том, что он просто чудовище, которое может наброситься на Кирилла в любой момент, она всерьез не рассматривала. Конечно, он был виноват, но их сын тоже отличился…
— Я знаю, что вы любите друг друга и это самое главное, — наконец, произнесла Ольга.
— Неужели? — Адлан удивленно вскинул бровь. Желание хамить тут же пропало, стоило ему понять, что у Макаровой мирные цели.
— Я не поддерживаю Влада в том, что он делает и просто хотела сказать об этом. Я пыталась отговорить его, потому как вижу, как страдает наш сын, но мой муж упрям, как Вы успели заметить… в любом случае, рано или поздно Вы отсюда обязательно выйдете, я уверена в этом…
— Спасибо за веру в меня, — усмехнулся Османов.
— Я просто хочу, чтобы Вы не бросали Кирилла. Ни в коем случае. Что бы ни говорил мой муж, а он может наговорить многого, уж я-то знаю. Не подавайтесь на его манипуляции. Кирилл очень любит Вас, я никогда прежде не видела его таким счастливым, как с Вами. И знайте, что я на Вашей стороне, хотя, к моему великому сожалению, сделать при этом ничего не могу.
В том, что муж может далеко зайти, Ольга знала, как никто другой, а уж когда дело касалось их сына, от мужа можно было ждать действительно многого. Самым ужасным было то, что своими действиями он причинял боль Кириллу и даже не замечал этого.
— Ничего и не нужно, — после минутного молчания, произнес Адлан. — Спасибо Вам, Ваши слова много значат для меня. И для Кирилла. Я рад, что хоть один его родитель на нашей стороне.
— Я буду пытаться и дальше, но на Влада вряд ли повлияют мои слова… мне очень жаль, что он не видит самого главного — Кирилл очень отдалился от него. Они даже не разговаривают, он отказывается называть его отцом…
— Я говорил ему, что против такого поведения, — Адлан покачал головой. — Но он ничего не хочет слышать. Я правда не хотел, чтобы все сложилось так, — Ольга вымученно улыбнулась и кивнула.
— Вы ни в чем не виноваты. Я рада, что Вы есть у Кирилла. Поддерживайте его, что бы ни случилось.
— Конечно…
— Я еще обязательно навещу Вас… хотя, если честно, надеюсь, что следующая наша встреча придет в более располагающем для бесед месте, — Ольга еще раз улыбнулась и поднялась со своего места.
— Я рад был поговорить с Вами, — Адлан был предельно искренен, и уже направляясь в свою камеру, улыбнулся. Хоть кто — то был на его стороне — это вселяло надежду, которая, как оказалось, была обманчивей и неоправданной.
Глава 22
В то, что Кирилл его бросил, Адлан не мог поверить. Он отказывался признавать очевидное, но когда к концу подошел месяц с того момента, когда они виделись в последний раз, Османов был вынужден поверить в то, что отношениям с любимым человеком пришел бесславный конец.
Мысль о том, что его Кирилл больше не его была не просто невыносимой. Она заставляла желать прекращения столь глупого существования. Даже нахождение за решеткой было ничем, в сравнении с той мыслью, что Макаров больше ему не принадлежит. Он мог понять, почему Кирилл так поступил. Хотя нет, не так. Он мог бы понять Кирилла, если бы он поступил так сразу,
