с ним?
— Повидаться захотел, — Макаров недобро усмехнулся. — Пришел узнать, когда ты наконец угомонишься, — прошипел он, присаживаясь напротив мужчины.
— Куда уж больше? — оскалился Адлан. — На самом деле, я хотел бы задать Вам тот же вопрос.
— Дерзишь мне? — прошипел мужчина, на что Османов лишь усмехнулся.
— Так что Вам от меня надо?
— А тебе не понятно? Мне нужно чтобы ты отстал от моего сына! Раз и навсегда! Или тебе нравится мысль о том, чтобы просидеть за решеткой не один год?
— Хватит угрожать мне.
— Ты… ты говоришь, что любишь Кирилла! — начал свой монолог Влад. Контроль над эмоциями покидал его, наглая уверенность в себе поражала. — По-твоему, сейчас он счастлив?
— На данный момент он несчастен из-за Вас, — отрезал Адлан.
— Да ну? А ты в курсе, что он ушел из дома? — Османов лишь кивнул. — И тебя это даже не волнует? Как и где он живет? Он перестал с нами общаться, он игнорирует свою мать, по — твоему, это нормально? А ты в курсе, что он оказался уже от двух предложений по работе? Ему предлагали практики в элитных и крупных фирмах, но он ответил отказом, потому что занят только тобой! — Адлан нахмурился, в груди что — то неприятно кольнуло. Мало того, что Кирилл действительно ничего не сказал, появилась еще и мысль о том, что это его, Адлана, вина. — Он перестал быть собой! Он не общается со своими друзьями, не желает ничего слышать о будущем, не строит никаких планов! Он не хочет работать, не хочет продолжать учебу, отказывается от заграницы, хотя я все готов для него сделать! Скажи, это то, чего ты хочешь? Разрушить его карьеру и всю жизнь?
— Вы говорите глупости, я не желаю ничего из перечисленного…
— Тогда отпусти его! Он обязательно встретит кого-то достойного, еще влюбится! Ему всего двадцать два, он сам не ведает, что творит! Откажись от него, если любишь по-настоящему! Дай ему вздохнуть свободно, вновь стать собой!
— С чего это? — Адлан бросил на Влада злой взгляд исподлобья. — Почему я должен отдавать любимого человека другому мужчине? Зачем, если я сам могу сделать его счастливым?
— Ты? — Влад окончательно потерял терпение. Все шло совсем не так, как он планировал. Он думал, что сын одумается, что придет в себя, но Кирилл твёрдо стоял на своем. — Как ты можешь сделать его счастливым? Ты же монстр, чудовище, даже не человек! Ты забыл, в каком состоянии бросил моего сына в прошлый раз? В твоей пустой голове хотя бы укладывается мысль о том, что Кирилл мог умереть?! Ты ведь ничего не знаешь! Кирилл полгода только выкарабкивался из того ада, в который ты его поверг! А сколько он провел в депрессии? Я думал, что он так и останется нелюдимым, молчаливым и забитым зверьком! И это был мой сын, тот самый Кирилл, что всегда был самым веселым и шустрым, душой компании, весельчаком номер один! Ты просто гадкая сволочь, скотина, змея… которая не заслуживает ни моего сына, ни кого-либо другого. Все, что ты заслуживаешь, так это сырую, холодную камеру и просвет через решетчатое окно у самого потолка…
— Вы можете говорить, что угодно, но это ничего не изменит. Даже если я скажу Кириллу оставить меня, бросить одного и расплачиваться за все одному, он этого не сделает. Он любит меня, и вы ничего не сможете с этим поделать.
Адлан стоял на своем, но когда Влад ушел, и он был вынужден вернуться в камеру, неприятные мысли все же накрыли его с головой. Кирилл врал ему? Нет… но он и не говорил всю правду. Зачем он скрыл правду о предложениях по работе? А что, если он скрывал что-нибудь еще? А что, если у него уже был кто — то на примете?
В конце концов, он странно себя вел — крайне сдержанно и даже холодно. Сначала Османов был рад такому поведению со стороны Макарова, он — то думал, что юноша будет биться в истерике, но теперь его посетила мысль о том, что это может быть простое равнодушие. Что, если он уже не хотел быть с Адланом?
Могли ли случиться такое, что Кирилл действовал из чистого упрямства, а рядом с Адланом его держало чувство вины? Старший Макаров был во многом прав.
Например, в том, что его сыну было всего лишь двадцать два года, и в таком возрасте сам Адлан не помышлял ни о какой любви и уж точно не стал бы жертвовать своей свободой и спокойным существованием ради чужого человека. Что, если Кирилл был таким же?
Влад добился своего — он посеял крупицу сомнения в сознании Адлана, а дальше все должно было катиться по наклонной.
— Кирилл, почему ты не рассказал о работе? — это был первый вопрос, который Адлан задал своему возлюбленному на очередном «свидании».
— Не знаю, — Макаров пожал плечами. — Я не придал этому значения… — он проигнорировал хмурый взгляд и поспешил обнять мужчину. — Адлан… — юноша поднял взгляд на Османова. — Может, все — таки обнимешь меня? — Адлан вздохнул и наконец, сомкнул руки на хрупкой спине парня, прижимая к себе.
— Твой отец приходил недавно.
— Что ему было нужно? — Макаров сглотнул, предвкушая очередную гадость от родного отца.
— Просил, чтобы я тебя оставил в покое…
— Блядь! — громко выругался Кирилл. — Он окончательно меня доконать решил! — парень заметался по комнате, словно раненный зверь в клетке.
— Перестань, Кир… иди сюда, — Адлан поймал его и снова прижал к себе. — Ты не должен переживать. Все будет хорошо. И вообще… я не хотел тебя огорчать, просто хочу быть откровенным до конца. И я хочу, чтобы ты рассказывал мне все сам. Я не хочу узнавать о чем-то через твоего отца. Чем бы это ни было. Я все смогу принять от тебя. Но только от тебя.
— Прости… я
