смотрит на меня.
— Ты сможешь вычислить его запах? Отделить от трав?
— Думаю могу.
— Зна-а-ачит, — мерзко тянет Мила, — к тебе так и не вернулись волчьи повадки? Это же замечательно, Ровер! Мы можем…
— Я вроде говорил тебе закрыть рот, Мила? Есть вещи, которые я не прощу никому. Тебе в том числе. Или ты забыла, что я ответил тебе в прошлый раз?
Ведьма поджимает губы, будто капризная девчонка. Волчица во мне рычит на неё и, пожалуй, если бы не Кай, я бы решилась проучить её. Приятно, что теперь Ровер меня поддерживает, хоть ему и наверняка непросто перечеркнуть годы, что они были вместе.
— Может ты одумался, — зло цедит она.
— Ты опаивала его травами, так? — спрашиваю я. — Не думала, что, избавив от, как тебе казалось, бремени второй души, потеряешь и рычаги влияния? Если он не чует твоих сборов, то и реагировать на них не будет.
— Не лезь, мелкая дрянь! Ровер, ты обещал меня выпустить!
— Да, при условии, что мы найдём мальчика. Этого пока не случилось. Не хочу, чтобы ты портила настроение моей жене. Идём, Эйлис. У нас много дел.
Он разворачивает меня обратно в сторону лестницы, а потом слышим из камеры.
— Больше всего на свете я мечтала о том, чтобы его глаза светились, глядя на меня. Но раз этому не бывать, ты его света тоже больше не увидишь.
Я резко оборачиваюсь, намереваясь всё же разорвать нахалке горло. Ровер удерживает меня за плечи и ведёт дальше.
— Разберёмся с ней потом. Сейчас нам нужно спасти Кая.
— Это несправедливо!
— Я знаю, моя маленькая Эйлис, — он гладит меня по волосам и вскользь целует в висок. — Мне тоже больно видеть свет в твоих глазах и знать, что ты не чувствуешь той же радости, что и я.
Смущаюсь и на миг забываю о Миле. Значит ли это, что… я ему нравлюсь? Не только его волку?
Волчица скулит и тянется. Она, похоже, отказывается верить в то, что его зверя больше нет. Или специально делает вид, что всё в порядке. Может, не хочет признавать?
— Ты знаешь, как вернуть твоего волка?
— Пока нет.
— Спросим у кого-то? Других двуликих? Лироя?
Ровер недовольно морщится.
— Нет. Об этом позже. Сперва нужно спасти твоего брата.
Он прав. Проклятье, у меня из-за этой Милы мысли не на месте.
— Что мы будем делать?
— Пойдём в лес. Здесь он не стал бы прятаться. Не думаю, что он сойдёт с дороги. Нагоним быстро.
— Поняла. Мне обратиться?
— Пока нет. Ты верхом не ездишь?
— Нет…
— Потом научу. Если будет это «потом», — обещает Ровер и выводит меня во двор. — Нам нужно успеть решить этот вопрос до рассвета. Тогда вернутся наши гости и нам снова придётся изображать радушных хозяев. К счастью, они уйдут почти сразу, и мы сможем не беспокоиться о них примерно полгода.
— Что будет с домом?
— Ничего хорошего, — морщится Ровер. — Но ты не волнуйся. Альфой, вероятнее всего, признают моего брата. Как бы ни было, я придумаю, как тебя обезопасить. В любом случае, я успею купить тебе дом где-то далеко отсюда до того, как лишусь власти. Он и на тебя будет претендовать. Найду тебе порядочного покровителя.
— А может… ты отправишься со мной? — робко спрашиваю я и тут же вздрагиваю.
Веду себя как Мила. Может он и не хочет вовсе? Я вроде как свободна от него, но, отчего-то мне совсем не хочется отпускать Ровера. Чувство спокойствия, которое он внушает, дорогого стоит. Мне не хочется его терять, да и… уверена, волчица мне покоя не даст.
Лорд молчит. Мы сворачиваем к конюшне, и тут я неожиданно слышу скуление. Дёргаю Ровера за рукав и озираюсь в поисках источника звука. Принюхиваюсь и вдруг:
— Кай! Кай!
Глава 33.2
Я понимаю, что мы нашли его раньше, чем увидела. Сердцем чувствую, всё прочее оказалось несущественным. Мой маленький Кай.
Хорошо помню день его первого оборота. Нашла его прячущимся в сарае среди бочек и мешков. Он не понимал, что с ним, перепугался, кусался. Так и не поняла, как это случилось, но первым его заметил отчим и сильно ругался. Я прибежала на шум и моет только благодаря этому Кай остался цел. Мы тогда всю ночь провели в сарае, слушая крики старших. Маме досталось сильно…
Сейчас Кай точно так же забивается среди мешков. Маленький, тощий, похож на подросшего пса, хоть и волчонок. Светлая шерсть, но от носа, между ушами, по позвоночнику и до кончика хвоста тянется сероватая полоска. Он пытается залезть глубже, явно не узнавая нас и не обращая внимания на мой голос.
— Сейчас, — Ровер мягко сдвинул меня в сторону и принимается убирать мешки. Я зажимаю рот руками и молча жду, пока он расчистит проход. Это какой-то кошмар.
Волчонок визжит, кажется даже кусает за руки, но лорд всё же умудряется достать его и прижать к себе. Фиксирует морду, перехватывает лапы, не даёт вырваться и не обращает внимание на вой, скулёж и рычание. Кай словно обезумел.
— Эйлис, подойди. Руки ему не давай, но погладь. Нужно больше знакомых запахов. Между ушами гладь, там приятнее. Успокаивает.
Я подбегаю к ним и сажусь, прижимаясь к плечу Ровера. Кай рычит, тут же скулит, взгляд рассеянный. Страшно видеть его таким, он будто… обезумел. Это пугает меня ещё больше.
— Ровер, что с ним? — я вцепляюсь в плечо мужа и глажу рвущегося волчонка, которого тот едва держит. — Его опоили? Отравили? Кай поправится?
— Нет, — тихо и медленно произносит лорд. — Он напуган, очень сильно. В его возрасте трудно справляться с эмоциями, а я, к сожалению, пока не могу их подавить.
— Подавить? — переспрашиваю я, а потом вспоминаю.
Тот раз, когда мы гуляли. И после, когда он не позволял мне двигаться. Поджимаю губы, беспомощно наблюдая за братом.
— Но что с ним случилось? Что его так напугало?
— Сейчас главное, что он прибежал сюда, а не умчался в лес. Там мы бы не нашли его, — Ровер морщится и добавляет. — Сейчас.
— Он точно в порядке?
— Пока нет, но будет.
Волчонок и правда выбивается из сил. Сражение со взрослым мужчиной даётся ему тяжело. В конце концов он просто замирает, глядя в никуда. Я глажу его по голове, спине, прочёсываю пальцами мягкую шерсть. Плакать хочется.
— Иди сюда, — Ровер обнимает меня и прижимает к груди, так что снова хочется плакать. — Всё будет хорошо. Он перенервничал, но он цел. Сейчас уснёт, обернётся назад во сне. Сегодня тебе не нужно спать
