довести корабль до Триеста? Вдвоем с Мозером они не справятся. Это не рыбацкая лодочка. И вторая проблема – что после этого делать с Мозером? Ведь скрыть такое от него не удастся. А он умный. Сразу поймет, что дело нечисто. Может, и не заподозрит его в «колдовстве». Но подводить такого непонятного и опасного человека к императору… Может и передумать…
Проснулся Мэттью среди ночи от какого-то стука. Качка прекратилась. На соседней койке сидел Мозер, держа в руках пистолет. Лунный свет, проникающий через небольшое окошко в борту, частично освещал каюту.
– Что случилось?
– Недавно стали на якорь, берег рядом. И на палубе вскоре какая-то возня началась.
– Похоже, синьор капитан обстряпывает свои контрабандные делишки. Ладно, не будем ему мешать. Только схожу и посмотрю, что там творится.
– Франсуа, ты что?! Хочешь, чтобы тебя сочли ненужным свидетелем?!
– Не волнуйся, я осторожно. Не думаю, что эти пьянчуги более внимательны, чем стража Али-бея. А ты оставайся здесь и прикинься спящим, если вдруг кто заглянет. И очень тебя прошу – не предпринимай ничего, если только нет непосредственной угрозы твоей жизни…
Осторожно приоткрыв дверь, Мэттью выскользнул из каюты. Он знал, что рядом никого нет. Пройдя до выхода из кормовой надстройки на палубу, выглянул наружу. На палубе кипела работа. Выгружали какие-то ящики из трюма и спускали их за борт в стоявшую рядом лодку. Из доносившихся до него реплик, которыми обменивались матросы, ничего нельзя было понять.
Неподалеку виднелся высокий берег с кое-где горевшими огоньками. Но тут он заметил капитана, стоявшего в сторонке возле фальшборта и разговаривающего вполголоса с незнакомцем, закутанным в плащ и с надвинутой на глаза шляпой. Причем собеседник явно был чем-то недоволен. Осторожно подойдя поближе и следя, чтобы на него случайно кто-нибудь не налетел, Мэттью вскоре понял, что не зря решился на ночную прогулку под отводом глаз.
– Это возмутительно, синьор Бонмарито!!! Ваша жадность переходит все границы! Зачем вы взяли двух посторонних в Валетте?! Вам все мало денег?!
– Да в чем проблема-то?! Ну взял и взял. Чем они вам помешают? Тем более это сухопутные крысы, и они все равно ничего не поймут. Сейчас, кстати, дрыхнут оба.
– Да мне плевать, поймут они или нет!!! Они будут видеть нас всю дорогу! И запомнят! А у меня нет никакого желания случайно столкнуться с ними в Австрии!
– Так что же теперь делать?
– Что хотите!!! Вы сами создали эту проблему, вот сами ее теперь и решайте! Но чтобы по приходе в Триест этих двоих здесь не было!
– Хорошо. Сейчас некогда, а как выйдем в море…
– Нет! Не как выйдем в море! А не раньше, чем мы высадимся на берег! До этого – никаких эксцессов на борту! Мне не нужны случайные проблемы из-за вашей жадности!
– Да какая разница-то?!
– Синьор Бонмарито!!! Я непонятно сказал?!
– Хорошо, хорошо, как скажете! А где сейчас место высадки?
– Неподалеку от Триеста, я покажу на карте. Глубины там подходящие, не волнуйтесь…
Ох как интересно-о-о!!! И куда же это они вляпались?! Тут явно не одна лишь банальная контрабанда.
Тут секреты гораздо серьезнее… Мэттью с интересом слушал, стоя неподалеку и по-прежнему находясь под отводом глаз, но больше ничего существенного не узнал. Выгрузка тем временем подходила к концу. Капитана отвлекли, поэтому он оставил своего собеседника и пошел улаживать какой-то вопрос. Мэттью решил, что хватит так рисковать, и тихонько убрался с палубы тем же путем. За все время его так никто и не заметил. По крайней мере, убивать их прямо сейчас не собираются, и то хорошо. А если кому-то надо высадиться тайно возле Триеста, то его это вполне устраивает. В конце концов, необязательно же им идти в сам Триест? Необязательно. Можно высадиться на берег и неподалеку от него… Так будет даже лучше…
Вернувшись в каюту, Мэттью рассказал все, что узнал. Держать в неведении своего «компаньона» и дальше было опасно. Мозер воспринял информацию без паники, но мыслил в стандартном ключе.
– Нам надо бежать немедленно, пока эти мерзавцы заняты! И пока берег рядом! Мы не справимся с такой толпой!
– Не нужно, мой друг. Поверь, справимся.
– Так же, как ты справился с охраной Али-бея? Кто ты на самом деле, Франсуа? Подозреваю, что Жан де Ламберт – не единственное твое имя.
– Разве это так важно, какое имя мне дали родители? Ты разве до сих пор не убедился, что дружить со мной гораздо лучше, чем враждовать? И что у нас у обоих общие интересы?
– Убедился…
– Ну и что тебя смущает?
– Франсуа… Ты… колдун? Иначе как ты справился со всем отрядом стражи Али-бея?
– Мой дорогой дружище Пьер! Никогда не бросайся такими обвинениями! Если тебя услышит тот, кто имеет привычку доносить, то заодно возьмут за шиворот и тебя. Чтобы выяснить, что ты знаешь. Надеюсь, ты это понимаешь?
– Понимаю. Но все же?
– Колдовство придумали глупые люди, которые не могут что-то объяснить. Думаю, ты не считаешь колдовством фокусы в балагане комедиантов?
– Так-то ведь фокусы!
– Зато выглядят, как настоящее колдовство! В каждой профессии есть свои секреты. Есть они у фокусников. Есть и у таких, как я. Я ведь тебе уже говорил, что раньше мне пришлось поработать «на природе». И чтобы выжить там, где я был, тоже надо знать секреты определенных «фокусов». Запомни, я – профессионал! Поэтому не охранникам Али-бея со мной тягаться. Которые годятся лишь на то, чтобы прикрыть щитом своего хозяина, да кому-нибудь пинка дать, кто вовремя с дороги не убрался. Про этот сброд на «Эсперо» даже говорить не хочу. Дать табуреткой по голове в ходе пьяной драки в таверне или сунуть нож в бок прохожему на ночной улице – это все, на что они способны. Разве я не прав?
– Прав… Так что делать будем?
– Вот это уже деловой разговор! Ты по-прежнему «страдаешь» от морской болезни и сидишь в каюте. Я постараюсь за время плавания узнать как можно больше и как следует изучить все помещения на корабле. Иногда буду выводить тебя на палубу подышать свежим воздухом, сторожить наши вещи и дальше нет смысла. Раз нас все равно приговорили, то красть заранее ничего не будут. Не знаю, почему эти мерзавцы не хотят избавиться от нас до тех пор, пока не высадятся на берег, но нам это на руку. По ходу дела могут выясниться еще какие-то нюансы, поэтому для тебя сейчас главное – делать всё, что я скажу. Пусть даже это тебе покажется нелепым или бессмысленным. Если, конечно,
