– Не войны, а полицейской операции, – по привычке поправил подчиненного Флетчер и добавил:
– Не исключаю такой вероятности. Эти существа действительно могли испытать на себе агрессивные действия со стороны каких-то созданий, внешне напоминающих землян, а может быть, ими движут еще какие-то мотивы, пока нам непонятные. Но, доктор, не хотите ли вы убедить меня в том, что готовы вступить с ними в общение?
– Я готов попытаться, – уточнил Приликла.
Он приблизил шлем к двери так близко, как позволил робот, закрыл глаза и постарался отбросить все отвлекающие мысли и чувства, предоставив своему эмпатическому органу впитывать только еле ощутимую дымку эмоционального излучения, которое он пытался выделить и идентифицировать.
Как и следовало ожидать от того, кто остался в живых на вышедшем из строя корабле, в гамме эмоций преобладали негативные – страх, сдерживаемый с колоссальным трудом, и глубокое, душераздирающее отчаяние, тревога, которая могла носить как отчетливый, так и безотчетный характер, а еще – боль. Боль была не острой, характерной для того, кто получил травму, хотя и это было нельзя сбрасывать со счетов. Боль носила скорее эмоциональный, нежели физический характер, и была связана с чувством тяжелой потери. И все же на фоне этого мрачного тумана сверкали искорки любопытства и изумления.
Пора было Приликле пролить некий свет на происходящее – в буквальном смысле. Продолжая вслух описывать все свои действия и мысли, он начал попеременно включать и выключать фонарик на шлеме, постепенно наращивая силу света. Он не хотел, чтобы уцелевший член экипажа ошибочно принял свет за оружие, но хотел уяснить для себя, видят ли его глаза робота, или, быть может, поблизости имеются другие видеодатчики. Как только он ощутил проявления физического дискомфорта, характерные для перегрузки органов зрения, он стал убавлять яркость, и убавлял до тех пор, пока ощущения дискомфорта не пропали. Затем он снова начал мигать фонариком в попытке передать связную информацию в той форме, которая, как он надеялся, будет понятна неведомому существу или существам: в арифметической форме.
За первой вспышкой через несколько секунд следовала вторая, затем – две подряд, быстро. Затем Приликла повторил то же самое с тремя, четырьмя, пятью вспышками, стараясь показать элементарные правила сложения и то, что он наделен разумом. Перемены в эмоциональном излучении невидимого существа – резкое проявление интереса и понимания в сочетании со сдерживаемым любопытством, подсказали эмпату, что он преуспел.
Он получил немедленный и безусловный ответ на первую попытку наладить общение, но теперь ему нужно было удостовериться в том, можно ли таким же образом общаться на дальнем расстоянии.
– Друг Флетчер, – проговорил Приликла, – вы видели и понимаете, что я делаю. Сейчас я намерен прервать передачу сигналов моим фонариком. Я хочу, чтобы вы повторили последовательность сигналов, применив для этого бортовые огни.
Я отсюда не смогу увидеть «Ргабвар», поэтому, пожалуйста, сообщите мне, как только приступите к передаче сигналов.
– Хорошо, доктор, – ответил капитан. – Сейчас… Начали.
На самом деле никакие слова капитана Приликле не были нужны, потому что реакция последовала немедленно – точно такая же, как до того на мигание его фонарика, только к любопытству на этот раз примешалось сильнейшее нетерпение.
Неведомое существо явно ожидало, что его собеседник предпримет теперь. Этого же ожидал и Приликла.
– Спасибо, друг Флетчер, – сказал эмпат. – Можете прекратить передавать сигналы.
Он, собственно, именно такой реакции и ожидал, но все же ощутил облегчение, убедившись в том, что визуальное общение может быть продолжено с борта неотложки как им самим, так и кем-то другим, если бы ему в очередной раз понадобилось погрузиться в восстановительный сон. Но неожиданно его радость сменилась огорчением: он ощутил резкую вспышку страха, исходившего со стороны существа, с которым он пытался наладить контакт. Даже робот занервничал.
Его движения стали взволнованными.
– Я ничего не делаю, – быстро проговорил Приликла. – Что там происходит?
– Ничего особенного, – поспешно отозвался капитан. – Просто Доддс стартовал к вам с голографическим проектором самолично. Для того чтобы сэкономить время, он отказался от катера и включил свой автономный реактивный двигатель.
Штуковина громоздкая, но он управится. Вот сейчас, когда мы с вами разговариваем, он приближается к обшивке…
– Доддс! – взволнованно проговорил Приликла, – Не двигайтесь! Член экипажа волнуется. Вернитесь обратно и не вылетайте сюда, пока я не выясню, чего он боится.
Но он уже знал, чем вызван страх. Голографический проектор был довольно объемистым, сложным, но при этом совершенно безвредным прибором, но неведомое существо об этом не знало. Следя за световыми сигналами, посылаемыми «Ргабваром», существо заметило Доддса, одного из ДБДГ, которых оно, непонятно почему, так боялось, и обнаружило, что страшное создание намерено спикировать на обшивку корабля с чем-то, что, видимо, показалось ему оружием. За исключением небольших повреждений, обшивка корабля была цела и оборудована системой наружной защиты. В этом убедился экипаж «Террагара» – убедился, заплатив за это дорогой ценой. Но вот теперь создавалось такое впечатление, что средств защиты внутри корабля не было вообще.
Дикобразу не были нужны иглы изнутри.
Приликла не только умел читать чужие эмоции. Он мог благотворно воздействовать на чужие чувства. Но он отлично понимал, что невозможно успокоить испуганное существо, не ликвидировав предварительно причину страха. Поэтому он употребил все свои недюжинные эмпатические способности на передачу успокоения, сочувствия и доверия. Интенсивность воздействия была такой высокой, что сам он мог выдержать такое напряжение лишь несколько минут. Кроме того, он одновременно жестикулировал – на всякий случай, в надежде на то, что его невидимый собеседник поймет язык жестов, и комментировал свои действия.
– Я указываю в ту сторону, откуда пришел сюда. Произвожу отталкивающие движения передними конечностями, давая тем самым понять, что не намерен подпускать сюда кого-либо еще. Теперь наш собеседник должен убедиться в том, что друг Доддс возвращается назад. Думаю, нас поняли. Страх пошел на убыль…
Приликла продолжал излучать ободрение и сочувствие до тех пор, пока не вынужден был прерваться и передохнуть. К этому времени эмоции уцелевшего члена экипажа пришли в порядок – по крайней мере они достигли того уровня, на каком пребывали ко времени появления Доддса. И все же что-то тревожило того, с кем пытался общаться Приликла, и тревожилось это существо не за себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
