Когда она во время ежедневного отчета спросила об этом капитана, он сказал, что это чисто медицинское дело, и переадресовал Мэрчисон к ее начальнику. Приликла в обычной мягкой, тактичной, но неприступной манере ответил ей, что время транспортировки пациентов пока неизвестно, поскольку в данный момент он вместе с членами экипажа «Ргабвара» пытается наладить контакт с двумя пострадавшими инопланетянами и решает проблему их извлечения из корабля. В этой работе имелись осложнения, и ответ Приликлы гласил: «Не скоро».
Все, о чем ей удалось узнать, Мэрчисон пересказала Данальте и Найдрад, но ничего не сказала пациентам. Их не стоило тревожить мыслью о том, что очень скоро на больничных койках рядом с ними могут появиться существа, повинные в их увечьях.
Данальта уже порядком подустал от роли разноцветного пляжного мячика и ради разнообразия принял более сложное обличье драмбонского катальщика.
Внешне получилась точная копия КЛХГ – обитателя планеты Драмбо, хотя Мэрчисон сильно сомневалась в том, что даже Данальте под силу повторить те сложнейшие движения внутренних органов этих существ, которые позволяли им непрерывно кататься – с того мгновения, как они появлялись на свет, до конца их дней.
Внешне вододышащие катальщики напоминали ожившие пончики, катавшиеся в вертикальном положении. Внутренняя поверхность их горообразного тела была снабжена частым гребнем коротких манипуляторных щупалец, которые они могли выпускать в разные стороны, чтобы держать равновесие на небольшой скорости. Мимикрист старательно воспроизвел не только щупальца, но и располагавшиеся между их основаниями жабры, а также зрительные органы, устроенные таким образом, чтобы компенсировать постоянные изменения угла зрения. Настоящие катальщики для вращения пользовались не напряжением и расслаблением мышц, а системой гравитационной подпитки. Вот почему они так быстро погибали, если из-за старости или слабости, каких-то случайностей или нападения хищников падали набок и переставали вращаться. Первый опыт Мэрчисон по реанимации остановившегося катальщика был похож на катание по дну водоема полусдувшейся автомобильной камеры. Неожиданно патофизиолог рассмеялась.
– Очень здорово, доктор, – сказала она. – С точки зрения другого драмбонца, окажись такой на этом острове, вы были бы просто неотразимы.
Пончик, катившийся впереди нее, развернулся под прямым углом, остановился и сложился чуть ли не пополам, изобразив тем самым поклон в знак благодарности за комплимент.
Затем он расплылся и превратился в бесформенную груду темно-зеленого желе, после чего потянулся вверх, приобрел желтовато-розовый оттенок и, наконец, преобразился в безупречную копию Мэрчисон, уменьшенную до двух третей по сравнению с оригиналом.
Стать одного роста с настоящей Мэрчисон Данальте не позволяла изначально меньшая масса тела, и хотя глаза, уши и ногти у мимикриста получились просто замечательно, но края белого купальника, волосы и брови выглядели на фоне кожи так, как выглядят черты лица и форма у игрушечного солдатика. Мэрчисон невольно поежилась.
Мэрчисон случалось видеть, как Данальта принимает самые немыслимые обличья, но почему-то смотреть на свое подобие ей было не очень приятно.
– Почему бы вам не прогуляться на холм? – спросила Мэрчисон, и вопрос ее прозвучал более резко, чем она хотела. – Здесь, на берегу, мне нечего бояться. Здесь нет ни мошек, ни крабов, ни рыб, ни амфибий, которые бы на меня напали. А там, на холме, вы бы нашли что-нибудь поинтереснее для подражания.
– Здесь нет никого, кого можно было бы разглядеть невооруженным глазом, – возразила уменьшенная Мэрчисон. – Но мы на чужой планете, не забывайте.
Мэрчисон всегда раздражало, когда ей напоминали об очевидных вещах – особенно тогда, когда это было справедливо, как в данный момент. И все же так трудно было поверить, что это райское местечко находится не на Земле. Она ничего не ответила.
– До сих пор мы видели только одну разновидность животных, – сказал Данальта. – Может быть, другие просто-напросто прячутся от нас, но тех, кого мы видели, изображать скучно. Но я чувствую, что вы раздражены. Прошу прощения.
Скажите честно и откровенно, патофизиолог, данная конфигурация тела вам не по вкусу?
Маленькая Мэрчисон, за исключением ранца с коммуникатором и транслятором, начала таять, подобно воску, и вскоре преобразилась в нечто вроде розового слизня с крошечным ртом и единственным огромным глазом. Настоящая Мэрчисон отвернулась к морю.
Данальта продолжал извиняющимся тоном:
– Если вы предпочитаете погулять в одиночестве, я могу принять форму какого-нибудь водного животного и следовать параллельным курсом, не вступая в разговоры с вами. А если вы желаете погрузиться в воду, я мог бы сопровождать вас в качестве защитника, хотя здесь явно нет никакой угрозы ни в воде, ни в воздухе, ни на суше.
– Спасибо, – ответила Мэрчисон.
Именно этого ей больше всего хотелось с самого начала сегодняшней прогулки, но она не желала проявить резкость.
Она пошла вдоль кромки воды, краешком глаза заметив, как Данальта вполз в море, где сразу превратился в нечто плоское, напоминающее земного ската-хвостокола с высоким спинным плавником, снабженным глазом, что придавало этому «скату» как устойчивость, так и возможность производить круговой обзор окрестностей.
Мэрчисон рассмеялась и подумала: «Боже, с кем мне приходится работать!»
Мало-помалу она подходила все ближе к морю. Вскоре ее ступни уже погрузились в воду, а потом она вошла в воду по колено. Повернувшись спиной к берегу, Мэрчисон вдруг, высоко вскидывая ноги, побежала, вздымая тучи брызг, нырнула и поплыла.
Вода была приятно прохладной и такой чистой, что можно было бы увидеть на дне положительно все крупнее ногтя на большом пальце – если бы на песчаном дне действительно что-то лежало. Всласть наплававшись – большей частью под водой, – Мэрчисон легла на спину и стала нежиться в объятиях океана чужой планеты, который, как и на ее родной Земле, был колыбелью всего живого. Она смотрела на темно-голубое небо и размышляла о том, как было бы замечательно, если бы можно было устраивать для пациентов хотя бы короткие купания. И тут она заметила птиц.
Две птицы кружились чуть поодаль. Они пикировали и медленно парили в восходящих потоках воздуха на огромной высоте, не менее несколько тысяч футов. Их трудно было хорошо разглядеть – так ярко светило солнце. При такой высоте трудно было ожидать, что они смогут напасть. И все же, почувствовав скорее вину за то, что ей так хорошо, нежели волнение, Мэрчисон подняла руку и, помахав ею Данальте, указала на птиц и поплыла к берегу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
