верхушка договорилась о почетной сдаче города. Вместе с Фустатом в подчинении Марвана оказалась вся египетская провинция.
После египетского успеха Марван почувствовал себя достаточно сильным, чтобы объявить своим преемником не Халида, как это было решено на совете Омейядов, а своего собственного сына – Абд-аль-Малика. Его предложение почти не встретило сопротивления. Хасан ибн Малик по каким-то причинам решил отказаться от своего протеже Халида, а других сильных соперников у него не было. Вскоре после того, как сирийцы присягнули Абд-аль-Малику, Марван умер. Говорили, что ночью его задушила подушкой собственная жена, мать Халида, чтобы отомстить за унижение сына.
Абд аль-Малик в это время был уже немолод – ему исполнилось сорок, – и имел большой опыт в политике и ведении войны. Внешне он был очень привлекателен: высокий, статный, большеглазый, с орлиным носом, – но страдал скупостью и любил лесть. Власть попала к нему в неудачное время: халифу приходилось одновременно отбиваться от арабов на юге и византийцев на севере. Во главе Византии стоял талантливый Константин IV Погонат, не так давно разбивший флот Муавии с помощью греческого огня. Воспользовавшись раздорами арабов, византийский император за два года отвоевал Родос, Крит и Кипр и очистил от арабов все Средиземноморье, а на суше захватил Кесарию, Антиохию и Акку. Абд аль-Малику пришлось заключить с Погонатом унизительный мир, чтобы перебросить все свои силы на восстановление власти в халифате.
Снова шииты
Все это время в Басре и Куфе продолжались беспорядки. Формально оба города перешли под власть Ибн аз-Зубайра, но на деле их гораздо больше волновали свои внутренние распри. После смерти Хусейна они не только не угасли, но получили новый толчок. Вскоре после битвы в Кербеле в доме Сулеймана ибн Сурада, авторитетного шиита, в Куфе собрались пять старых сподвижников Али. Целью этого собрания было решить один вопрос – как искупить свою вину за предательство Хусейна. Все они чувствовали себя в ответе за гибель своего имама и считали невозможным жить дальше, не отомстив за его смерть. На совете было решено уничтожить убийц Хусейна или умереть.
Такой случай представился очень скоро: у ворот города показался главный виновник смерти Хусейна – Убайдаллах ибн Зийяд, вернувшийся из Дамаска с сирийской армией. Шииты решили немедленно дать ему бой. К этому времени на стороне Сулеймана было уже 16 тысяч сторонников, но когда он объявил военный сбор, пришли только 4 тысячи. Союзники из Басры и вовсе не явились. Наместник Ибн аз-Зубайра в Куфе предложил подождать, пока он соберет свое войско, и выступить вместе, но Сулейман отказался: его цель была умереть ради искупления греха, а в таком деле помощь не нужна.
Преимущество изначально было на стороне Зийада-младшего, и во время сражения к нему подходили все новые войска. Сулейман с его 4 тысячами двое суток бился с троекратно превосходящей его армией. На третью ночь к Ибн Зийаду подошли еще десять тысяч человек. Исход битвы стал очевиден. На следующее утро шииты отбросили ножны своих мечей – было ясно, что они им уже не пригодятся, – и пошли в бой. Сражение длилось почти до вечера, пока лучники Зийада-младшего не перебили большую часть шиитского войска, в том числе и самого Сулеймана. Остатки его армии ночью отошли за реку, сожгли мосты и вернулись в Куфу.
Разгром и смерть Сулеймана выдвинули на первый план нового вождя шиитов по имени аль-Мухтар. Поначалу он не имел большого авторитета и формально действовал от имени последнего сына Али, брата погибшего Хусейна, – Мухаммеда ибн Али. Сам Мухаммед не предпринимал никаких действий и даже не поощрял к ним аль-Мухтара, туманно говоря о воле Аллаха и возмездии за убийство брата, но аль-Мухтару, человеку убежденному и энергичному, было достаточно и этой уклончивой поддержки. Главными виновниками гибели Хусейна он считал куфийскую знать, поэтому его целью стало восстание против местных властей в Куфе. Он уговорил присоединиться к нему аль-Аштара, сына одного из близких друзей Али и влиятельного человека в городе, и начал подготовку к мятежу.
В ночь на 18 октября 685 года в Куфе началось восстание. Аль-Мухтар и аль-Аштар двумя отрядами пробились к центу города и осадили наместника в его дворце. Ему пришлось бежать из Куфы, и куфийская знать перешла на сторону мятежников. Таким образом, Куфа оказалась во власти аль-Мухтара и шиитов.
Дальше дела пошли менее удачно. Не теряя время, аль-Мухтар отправил армию против Мекки, поддерживавшей Ибн аз-Зубайра, но она была почти полностью разгромлена. Это пошатнуло положение аль-Мухтара. Чтобы повысить свой авторитет, он продемонстрировал своим сторонникам подлинное кресло Али: закутанное в парчу, оно превратилось в шиитскую святыню и предмет культа, к которому обращались с молитвами, как к живому существу. Но неудачное сражение против Убайдаллах ибн Зийяда, снова придвинувшегося к городу, окончательно подорвало репутацию аль-Мухтара. Воспользовавшись отсутствием его главного военачальника аль-Аштара, который отправился воевать с Ибн Зийадом, куфийская знать подняла мятеж. Осажденный в центре города, отрезанный от пищи и воды, аль-Мухтар несколько дней отбивался от мятежников, дожидаясь помощи аль-Аштара, которого он призвал срочно вернуться в Куфу. Ему удалось продержаться до его прихода, и восстание было подавлено. Аль-Мухтар казнил несколько сотен человек – не только тех, кто участвовал в мятеже, но и всех, кого он считал врагами Хуйсена.
Расправившись с бунтовщиками, он снова бросил войска аль-Аштара против Ибн Зийада, и на этот раз удача была на стороне шиитов: сирийцы потерпели сокрушительное поражение, Ибн Зийяд был убит, а аль-Аштар захватил крупный город Мосул и несколько соседних областей, над которыми поставил своего брата.
В тот момент, когда дела шиитов, казалось, шли как нельзя лучше, все рухнуло: аль-Аштар, воодушевленный своими военными успехами, решил отделиться от аль-Мухтара и стать самостоятельным правителем. Аль-Мухтар остался один на один с враждебной Басрой, где местная знать, возмущенная расправой над куфийской верхушкой, уже готовила карательную экспедицию против шиитской Куфы.
Басра и хариджиты
В самой Басре тоже не было спокойствия. В городе снова подняли голову хариджиты. Они были четвертой силой, влиявшей на политическую обстановку в халифате, – после Омейядов, Ибн аз-Зубайра и шиитов.
Хариджиты, как и шииты, сражались не против представителей той или иной династии: они выступали против династического принципа как такового. Это были люди религиозной, а не государственной идеи: любое государство они считали злом, если в нем не господствовала вера.
Если в основе шиизма стояла простая и ясная мысль – халифами правоверных должны быть только прямые потомки пророка Мухаммеда (такие мысли легко укореняются и с трудом опровергаются),
