692 года город окружили многочисленные войска халифа во главе с его новым фаворитом, суровым и решительным аль-Хаджжаджем ибн Юсуфом.
Омейадский полководец не стал брать Мекку штурмом, а предпочел выжидать, когда у ее защитников кончится провизия. Мучительная осада продолжалась семь месяцев. В последние недели голод стал невыносимым; под конец Ибн аз-Зубайр раздал воинам все запасы своего зерна и даже скормил им своего коня, но это не помогло. Наконец, аль-Хаджжадж объявил, что помилует всех, кто добровольно покинет город, и большая часть мекканцев перешла на его сторону. В их числе был старший сын Ибн аз-Зубайра, Абдаллах. Сам Ибн аз-Зубайр с младшим сыном и кучкой бойцов засел в мечети, где стояла Кааба, и упорно сопротивлялся нападавшим, которым пришлось снова обратиться к помощи катапульты. В конце концов, главе повстанцев ничего не осталось, как броситься в последнюю безумную атаку и погибнуть смертью храбрых. Тело Ибн аз-Зубайра распяли в Мекки, а отрубленную голову отправили Абд ль-Малику. С гражданской войной в халифате было покончено.
Реформатор и строитель. Восстановив власть в халифате, Абд аль-Малик приказал воздвигнуть в Иерусалиме новую мечеть – Купол скалы, – посещение которой могло заменить паломничество в Мекку. Ее построили на месте вознесения пророка Мухаммеда на небо. Халиф постарался сделать мечеть самым заметным зданием в городе, чтобы показать победу и величие ислама. С той же целью он провел денежную форму, заменив старые византийские и персидские монеты на новые динары и дирхемы с изображением халифа и цитатами из Корана. При Абд аль-Малике все государственные дела впервые стали вестись только на арабском языке.
Аль-Хаджжажд
После смерти Ибн Зийяда, верного слуги Омейядов, Абд аль-Малик нашел ему достойную замену в лице аль-Хаджжаджа. Его имя было достаточно красноречиво – оно означает «костолом». Бедняк и выходец из низов, аль-Хаджжажд начинал с должности учителя, потом вступил в армию и несколько лет служил в полиции Дамаска. Здесь он обратил на себя внимание халифа решительными действиями против мятежников, а когда ему удалось успешно расправиться с Меккой и Мединой, Абд аль-Малик сделал его своей правой рукой.
Человек жесткий и твердый, часто жестокий, аль-Хаджжажд как нельзя лучше подходил для роли сильного лидера и усмирителя провинций. Незначительность происхождения делала его независимым от клановой борьбы и от почтения к старым соратникам Пророка: он никого не уважал, никого не боялся и был лично предан одному халифу. Его не смутил даже кощунственный обстрел Каабы катапультой – безопасность государства была выше подобных мелочей. В Медине он велел на всех, кто посмел противостоять Омейядам, повесить свинцовые бирки рабов, невзирая на их знатность и прошлые заслуги. Чувствуя за спиной власть халифа, аль-Хаджжажд вел себя высокомерно и презрительно, осыпая оскорблениями и угрозами каждого, кто не проявлял лояльности к правителю. Зато и заслуги его перед халифатом были очень велики.
Как только в Куфе и Басре – источниках вечного брожения – начались новые волнения и стычки, Абд аль-Малик отправил туда аль-Хаджжажда, сделав его наместником всего Востока. Прибыв в Куфу, новый правитель сразу показал свой крутой нрав. Его громовую речь перед горожанами сравнивали с речью Зийада, хотя она была намного красочней и поэтичней. «Воистину, вижу я созревшие головы, время жатвы которых наступило. Я буду брать вас в руки не так, как берут инжир, и не шумите мне старыми бурдюками! Я обдеру вас, как обдирают кору с деревьев, и забинтую повязками смирения. Я буду бить вас, как верблюда, отбивающегося от стада, и, клянусь Аллахом, не отстану, пока не добьюсь своего. Клянусь Аллахом, я наставлю вас на путь истины или же займусь телом каждого из вас».
Он объявил новый набор в иракскую армию и пригрозил казнить каждого, кто спустя три дня все еще останется в городе. Для примера он велел казнить какого-то старика, пришедшего просить об отсрочке. Призывники тут же толпами хлынули на фронт. «Наконец-то в Ирак пришел мужчина», – заметил возглавлявший войска ал-Мухаллаб.
Всего этого оказалось вполне достаточно, чтобы восстановить против себя басрийцев. Не успел аль-Хаджадж отправиться в поход на хариджитов, как против него взбунтовалась собственная армия. Недовольные его высокомерием и скупостью (он отменил полагавшуюся воинам прибавку), солдаты выступили против своего полководца и разграбили его ставку, захватив государственную казну и двух его жен. Аль-Хаджажд с кучкой сторонников укрылся в укрепленном месте. Однако вместо того, чтобы униженно вести переговоры о сдаче, как все ожидали, он высокомерно потребовал от мятежников явиться к нему с повинной, угрожая в случае неповиновения расправиться с их родными. Такая самоуверенность смутила бунтовщиков. В их лагере начались разногласия, и некоторые из восставших перешли на сторону аль-Хаджаджа. Это почти уровняло силы. Когда в решающей схватке аль-Хаджадж убил главаря мятежников и обещал прощение всем остальным, остальные предпочли сдаться. Зачинщики были казнены и дисциплина восстановлена.
Партизанская война Шабиба
Хариджитов в это время возглавлял Шабиб ибн Йазид – талантливый и смелый полководец, славившийся своей удачливостью и считавшийся непобедимым. Он умел появляться в самых неожиданных местах и нападал внезапно, чаще всего ночью, нанося удары там, где враг был наиболее слаб и уязвим. В самых безнадежных ситуациях он совершал дерзкие вылазки и смелые маневры, которые позволяли ему разбивать превосходящего противника. Когда силы становились совсем неравны, Шабиб уходил в пограничные районы и, пополнив свои ресурсы, возвращался с новой армией.
Аль-Хаджжадж не знал покоя: стоило ему отойти от Куфы, как Шабиб появлялся у него в тылу и, ворвавшись в беззащитный город, бесчинствовал на его улицах и площадях. Раздраженный наместник собрал, наконец, огромную армию в 12 тысяч человек и, разделив ее на семь отрядов, попытался взять Шабиба в кольцо; но тот по очереди разбил все отряды и снова ускользнул на север. Аль-Хаджжажд бросил вдогонку шеститысячную армию, однако и она была разгромлена хариджитами. Большинство солдат были перебиты, а оставшиеся в живых помилованы с условием, что признают Шабиба в качестве халифа.
Тогда аль-Хаджжадж обратился за помощью в Сирию, и когда Шабиб вернулся в Ирак, его встретила опытная, закаленная в боях сирийская армия из восьми тысяч человек. Ничуть не обескураженный, Шабиб напал на Куфу раньше, чем к ней успели подойти войска. Во время ночной атаки, перебравшись по какой-то дамбе через заградительный ров, он наголову разбил трехтысячный отряд куфийцев и убил их военачальника. Но аль-Хаджжадж уже ждал его в городе с подоспевшими сирийцами. Теперь он лично встал во главе войска, и яростные атаки хариджитов стали захлебываться одна за другой.
