в один нескончаемый гул.
Одного из солдат, покосило осколками, другого убило пулей в голову, Чак ждал своей участи, но ему везло. Творящийся вокруг ад, не давал даже думать, лишь инстинкт самосохранения управлял им. Зит даже не понимал, что его мокрое лицо это отнюдь не пот, а кровь бойцов, что бежали с ним рядом.
«Неужели я добегу, неужели я выживу! Почему пули летят мимо? Твою мать как же страшно! Лишь бы не убили! Лишь бы не убили!»– бормоьал себе под нос Чак. Он бежал и старался не смотреть по сторонам, не смотрел он и под ноги. Неожиданно его нога зацепилась обо, что-то, Чак полетел на грязную землю и угодил в лужу, холодную и мерзкую. На секунду ему показалось, что его ранили, тело пробрала лёгкая дрожь, но довольно быстро он понял, что просто запнулся. Подняв взор, испуганный до смерти капитан, увидел сидящую у сорванной танковой башни Китти, она плакала, закрыв голову ладонями. Вся её форма была в чужой крови.
– Эй, Китти Лина! Ты бы здесь лучше не сидела! – дрожащим голосом промычал Зит.
– Это кто? Кто ты? Это вы капитан Зит? – сквозь слезы прошептала девушка.
– А у тебя есть ещё знакомые капитаны, которым ты пулю в спину обещала?
– Я боюсь! Мне страшно!
– Не поверишь! Я тоже боюсь и мне жуть как страшно! Но надо валить отсюда! Так у нас совсем мало шансов выжить! Хватайся за мой ремень и беги за мной, если танки уедут вперёд, то нам совсем туго будет! Хватайся за ремень! Только не вздумай мне шутить, иначе сам пристрелю!
– Хорошо!
Китти схватила его за ремень и на ватных ногах поплелась за ним без автомата, оставив его, где-то в луже. Она не думала ни о том, что хотела пристрелить Зита, ни о том, что её могут убить. Она лишь держалась изо всех сил за ремень, который стал её спасением.
Чак сам не понимал своих действий, ещё совсем недавно его радовала мысль о её смерти, теперь же он её спасал, сам не понимая почему. Он действовал машинально, во время боя его голова отключилась от эмоций и действия не несли в себе какую-либо подоплёку. Вскоре они догнали какой-то танк и, прикрывшись за его бортом, вбежали в сад. Не смотря на творящийся вокруг ужас, Зит чувствовал аромат увядших цветов и сырой травы. Он вдыхал приятные ароматы, стараясь не чувствовать запахи горящей резины и пороха. Китти так же сильно сжимала его ремень, боясь его отпустить.
– Ну что, раз уж прибилась к моей роте, будешь действовать с нами! Надо врываться в здание, вот возьми автомат! – Зит поднял с земли окровавленное оружие и протянул его девушке. – Старайся, держатся рядом со мной, делай, что я говорю, возможно, останешься жива и сможешь дальше меня ненавидеть.
– Зит…
– Называй меня Чак! Мы же с тобой старые знакомые! – старался подбодрить потерянную девушку капитан.
– Чак, а ты забавный, только с чувством юмора у тебя беда, шутишь глупо и не к месту. Я наверно не буду тебя убивать. – сквозь слезы пошутила Китти.
– Ну спасибо! Вот бы медивы так же решили бы!
Котивы резво ворвались в здание, начались бои за каждую комнату. Ненависть и жестокость била через край, гетерцы почувствовали на себе ярость врага и довольно быстро пустились в бегство. На втором этаже, рота Чака в рукопашной схватке вытеснила противника в актовый зал, где оставшихся медивов закидали гранатами. Китти везде следовала за ним, когда он стрелял она тоже стреляла, стоило Чаку упасть, она тут же ложилась рядом, пару раз Орен улыбнулся девушке, но её лицо оставалось таким же испуганным, как и прежде.
Пробежавшись по длинному коридору, на стенах которого висели портреты, партийных лидеров, над которыми изрядно поглумились гетерцы, отряд ворвался в кабинет, из которого раздавалась громкая речь и грубые ругательства. Чак тут же обратил внимание, что здесь творилось нечто странное, десяток офицеров жгли бумаги в наспех разведённом костре посреди комнаты. Чак махнул рукой, и его солдаты тут же обрушили шквал огня на противника. Почти все офицеры тут же погибли. Но одного все же удалось допросить. Тот, прежде чем умереть, сказал, что жгли они секретные документы.
В следующее мгновение в кабинет ворвался отряд медивских солдат. Тут же возник рукопашный бой. Зит ловко орудуя ножом, зарезал двоих, и кинулся на высокого, двухметрового гетерского офицера. Медив швырнул Зита о стену, после чего вынул из ножен позолоченный клинок. Сжав горло капитана коленом, он медленно преодолевая сопротивление рук, подносил остриё клинка к его груди. У капитана явно не хватало сил, справится со здоровенным офицером, что пытался вонзить в него клинок, обе его руки были слабее одной противника, что словно механический пресс давила на него. Зит видел его лицо, слышал как он дышал и чувствовал, как слабеют его руки, сдерживающие огромную ручищу медива.
– Расслабься. Пора умирать, котивский ублюдок! – прошипел офицер, уже поднося остриё лезвия к трепещущей груди Чака.
Зит из последних сил, отвёл лезвие в сторону, после чего вцепился зубами в шею противника. Медив с силой отбросил его в сторону и начал наносить ему удар за ударом. Когда капитан уже почти не шевелился, офицер поднял с полу автомат, по пути откидывая пытавшихся свалить его котивов, силы было в нём словно в медведе, с которыми нередко сравнивали медивский род. Автомат в его огромных лапах смотрелся словно игрушка, и враг уже готов был оборвать скромную жизнь Чака, но тут раздалась автоматная очередь. Медив, постояв на ногах пару секунд, упал с грохотом на пол. Позади него с автоматом на перевес стояла изрядно помятая Китти. Она улыбнулась разбитыми в кровь губами, по ней было видно, что далеко не один кулак прилетел в её когда-то милое личико.
– Теперь ты мой должник, засранец. – сказала Китти и упала на пол без чувств.
– Спасибо. – сплёвывая кровь и обломки зубов, прохрипел Чак и тут же подскочил к ней. И похлопав ей по опухшим щекам, привёл в чувства. – Не вздумай помирать, мне кажется, ты медаль заработала.
– За спасение твоей никчёмной жизни? – С трудом улыбнувшись, спросила Китти, голос её был тих и слаб.
– Ты завалила офицера с очень большими звёздами на плечах, видимо важный хрен. – сказал один из солдат, что бинтовал свою руку.
– Это генерал первого ранга, – тут же сказала Китти, – это очень серьёзная шишка! Такие медивы командуют армиями, он как наш Тарма, только не толстый.
Зит тут же запустил свои руки в
