— Издалека, почтенный, — кивнул Хедин. — Держим путь на юг, в Хедебю. Торговали кой-чем редким, теперь вот домой.
— Домой, домой, понимаю, — мелко закивал волшебник. — Хедебю, великий город! Приходилось бывать там, приходилось… да вот только так судьба повернулась, что здесь застрял. Но что ж это я! Простите, простите — за столом вашим сижу, а эля не поднёс, не угостил!..
…Хедин и Старый Хрофт старательно притворялись пьяными. Ну и не только пьяными — маг Озарк, как он представился, разумеется, подмешал в пиво какое-то снадобье. Отцу Дружин и Истинному магу пришлось изрядно постараться, чтобы не заметить проделку. И теперь они шли, обнявшись, по пустынной и темной улице селения к старому дому на самой околице, где в отличие от его соседей в щели меж ставнями виднелся слабый свет.
Оказавшись внутри, Озарк тотчас же и слишком поспешно запер дверь на два засова, бормоча какие-то фальшивые словечки, помог «гостям» спуститься по крутой лестнице. Спуститься в подвал, а не подняться в горницу.
— A-а з-зачем н-нам сюда? — пьяно удивился Старый Хрофт. И толкнул ногой мага Хедина, мол, смотри, смотри в оба глаза!
— Сейчас, сейчас, — Озарк озабоченно метался по подполу. Старый Хрофт решил, что пришло время его подбодрить, громко рыгнул, всхрапнул и привалился затылком к стене, прикрыв глаза. Маг Хедин чуть погодя последовал его примеру.
Озарк, беспрерывно шевеля пальцами, кинулся к ним, доставая верёвку и торопясь спутать их по рукам и ногами. Хедин и Хрофт не сопротивлялись.
Волшебник торопливо распахнул старую книгу в засаленном кожаном переплёте с черепом на обложке. Распахнул — и принялся чертить на полу магическую фигуру.
Хрофт и Хедин старательно храпели.
Немало времени ушло, чтобы нарисовать все положенные лучи, дуги и хорды. Расставить по углам и вершинам чёрные вонючие свечи, зажечь. И, встав в середину отпорного круга, приняться бормотать заклинания.
Хедин от любопытства аж глаза широко раскрыл. Озарк, правда, ничего не заметил — на висках его блестел обильный пот, он раскачивался, делал пассы, кидал в чашу с угольками пригоршни благовоний, вновь раскачивался и бормотал, бормотал, бормотал формулы.
Формулы вызова.
Посреди пентаграммы, как и положено, зазмеились струи фиолетового тумана. Из получившейся лужи проступили острия пары рогов, жёсткие чёрные волосы, торчащие прямо вверх, лиловое лицо с оранжевыми глазами, рассечёнными отвесными прорезями зрачков.
Демон. Точнее, демонша, или демонесса, или демонка. С едва прикрытыми грудями, тонкой талией и соблазнительными бёдрами.
Старый Хрофт услыхал, как Хедин, не сдержавшись, пробормотал себе под нос: «Суккуб?»
— Тебе, великая, припас я жертвы, полны они горячей свежей крови… — загнусавил Озарк, отчего-то переходя на белый стих. — Вкуси их плоти, госпожа моя, вкуси и выполни моё ты повеленье!
Такого скальда в моё время, подумал Старый Хрофт, с любого пира прогнали б пинками.
— Внимай же мне! — продолжал распинаться чародей.
Демон облизнула ярко-оранжевые, в тон глазам, губы. И поплыла, не касаясь земляного пола, к отпорному кругу. Вытянула лапу с длинными оранжевыми же глазами, коснулась незримой стены, взвизгнула, отдёрнулась.
— Нет-нет, никак нет, не меня! — взвизгнул Озарк. — Их, вот их, вон же они лежат!
Демон обернулась, наморщила лиловый лоб, облизнула оранжевые губы. Склонив рогатую голову набок, воззрилась на Старого Хрофта и Хедина.
— Этих? — прошипела она. — Ты даёшь мне этих? Смеёш-шься?
Старый Хрофт расправил плечи, приподнялся. Верёвки лопнули, словно гнилые. Следом вскочил на ноги и Хедин.
Демон попятилась, оранжевые глазищи так и сверкали.
— Владыка Живых Скал! — прошипела она, показывая клыки.
— Тебе нечего здесь делать, — тяжело сказал Отец Дружин, вытягивая руку. Пальцы начинали чертить руну.
— Я… я не хотела… я не желала… меня он вызвал, я не виновата! — взвизгнула демон.
— Знаю. А ты, убийца, готовый отдать двух путников, не сделавших тебе ничего плохого, на съедение этой твари, — тебе придётся заплатить.
Старый Хрофт пнул чёрную свечу.
Озарк взвыл, но демон с быстротой молнии пронеслась через потерявший силу отпорный круг, в один миг повалила колдуна на пол, сноровисто заломив ему руки за спину.
— Могу ль я удалиться? — прошипела она, глядя прямо на Старого Хрофта. — И забрать его с собой?
— А я думал, ты слопаешь его прямо тут, по вашему обычаю.
— Не-ет, — оскалилась в подобии ухмылки демон. — Мы с ним поиграем у меня. Какое-то время.
— Как хочешь, — пожал плечами Старый Хрофт, и прежде чем Озарк успел взвыть на прощание дурным голосом, демон сгребла его в охапку, исчезнув в фиолетовом сиянии.
— Вот так и только так, — сказал Отец Дружин, когда они с Хедином вернулись в таверну. — Демонам нет дороги в наш мир, если только их не вызовут. А вызывают их почти всегда отъявленные негодяи. Зачастую вызывание заканчивается тем, что заклинатель становится обедом для голодного чудища. Подобно волкам, прежде всего пожирающим больных и слабых, демонам тоже достаются… те, кто пойдёт на преступление и убийство ради своей алчбы или дурной выгоды. Демоны не дают скверным чародеям набрать особой силы, причём в отличие от судов земных их невозможно подкупить.
Хедин долго молчал в задумчивости.
— Жестоко, почтенный Хрофт.
— Жестока жизнь, — Отец Дружин пожал плечами. — Есть волки и овцы. Лисы и зайцы. Совы и мыши. Кто-то охотится, кто-то убегает. Хищник убивает для пропитания, поражённый жадностью чародей — ради мёртвого золота или власти, покупаемой за то же золото. Демоны страшны и отвратительны для нашего взора, однако они и полезны.
— Но если чародей окажется умелым? Злым, жестоким и бессердечным, но умелым? Если не допустит ошибки, и демоны станут на самом деле ему служить? Разве не сделается он источником ужасного зла?
— Сделается, — кивнул Старый Хрофт. — Как и злой правитель, атаман разбойников с большой дороги, чудовище, выползшее из какой-нибудь бездны. Зла много, у него множество ликов, однако оно всегда… здесь и сейчас. И нужны те, кто защитит других — здесь и сейчас. Не везде и всюду. А здесь и сейчас.
— Боюсь, что я не понимаю тебя, почтенный Хрофт.
— Нет никакого вселенского зла, молодой маг Хедин. Есть голодное чудовище, глупый великан, властолюбивый колдун, жестокий правитель, жадный деляга-ростовщик. И на его пути должны вставать не особые герои, а обычные люди, все, способные носить оружие. А если они не встают — то недостойны и лучшей участи.
— Жестоко, — поморщился Хедин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
