Внезапно ей расхотелось улыбаться.
– Действительно, ничего смешного, – сказала она и села на кровати. – Так ты думаешь, что я не должна компенсировать свои ошибки?
– Кто сказал, что это ошибки? – пожал плечами Армандо. – Когда ты готовила побег Дениса, ты ведь была уверена, что поступаешь правильно?
– Абсолютно.
– Тогда давай прекратим эти игры в Холмса и Ватсона. Займись чем-нибудь другим. Чем-нибудь важным.
– Это важно, – вздохнула Настя. – Я знала Покровского. Я должна была что-то сделать. Как-то отреагировать. Если перестать реагировать на такие вещи, можно стать… чудовищем.
Она еще раз оглядела комнату, где закончились земные дни майора Покровского, который на самом деле даже не был майором, а был изрядно запутавшимся человеком; человеком, который каждый раз в сложной ситуации делал самый легкий выбор, и этот выбор каждый раз оказывался ловушкой, еще одной ступенькой в подземный изолятор Северного крыла.
– Они были мной недовольны, – с горечью произнес Покровский во время их последней встречи. Было в этих словах что-то детское, будто сквозь внушительный силуэт взрослого мужчины просвечивала фигурка маленького мальчика, грустно шептавшего, что никто его не любит и что жизнь вообще сложилась как-то совсем не весело…
– Ну, пока, – тихо сказала Настя и вышла из камеры.
6
Однажды утром трейлеры и автобусы с яркой символикой «Короны» пропали с лионейских улиц, и это означало не только то, что телевизионщики наконец-то убрались восвояси. Это также означало, что Настина свадьба стала событием категории «было и прошло».
– Ты не понимаешь своего счастья, – говорила Монахова. – Ты получила все плюсы замужней жизни и ни одного минуса. Ты теперь можешь не работать и не учиться, потому что деньгами ты обеспечена до конца жизни. В то же время твой муж сбежал черт знает куда, все равно что уехал в очень длинную командировку. Тебе не нужно ни стирать, ни готовить, ни рожать ему детей. Тебе не надо общаться с его родственниками, так?
– Мать Дениса умерла, а король Утер сейчас не в настроении. Уже неделю как не в настроении. Амбер… Она тоже не в настроении общаться.
– Чудно. Никаких обязанностей и куча свободного времени. И куча денег. У тебя ведь куча денег, правда?
– Не лично у меня, а у Андерсонов.
– Без разницы, я просто хотела попросить у тебя немного, пару тысяч евро, съездить на выходные в Париж, чтобы развеяться…
– Возьми с собой Оленьку и потеряй ее там.
– Попытаюсь, но не гарантирую. А ты не хочешь с нами?
– В Париж? Ох… – Настя вздохнула. – Не могу. У меня тут кое-какие дела.
– Понятно. Кстати, тебе нужно будет завести любовника, – деловито сказала Монахова.
– Любовника?
– А как же! Тем более что муж у тебя «в командировке»… Вот этот твой охранник, Арнольд…
– Армандо.
– Без разницы. Очень даже ничего, на первое время сгодится, хотя на перспективу ты должна присматривать что-то посерьезнее.
– Монахова, в Лионее живет всего пара тысяч человек, и если я начну подыскивать себе любовника, об этом на следующий день будут знать все до единого человека, включая короля Утера и его маму.
– Вот почему я тут не останусь, – сказала Монахова. – Не мой масштаб. Большая деревня, да и только. А у короля есть мама? Это сколько же ей лет?
– Стараюсь об этом не думать.
– Так что, берешь себе этого Армандо? Потому что если не берешь, то я сама возьму…
– Нужна ты ему… – сказала Настя с непонятно откуда взявшимся раздражением. – И вообще, ты тут поосторожнее с личной жизнью.
– В каком смысле?
– Разные тут встречаются… – Настя задумалась, как же обозвать одним словом лионейское расовое разнообразие, чтобы не напугать Монахову, – особи…
– В смысле – геи? Думаешь, я не отличу…
– Нет, я не про это.
– Арабы?
Настя отрицательно помотала головой. Надо было отправлять Монахову с Оленькой домой или по крайней мере в Париж, пока кто-нибудь из них не связался с двуликим или вампиром. Настя лишь приблизительно представляла, какими проблемами чревата такая связь, но интуиция подсказывала ей, что хорошего ждать не придется.
На десятый день своего так называемого замужества Настя получила неожиданный подарок в виде толстой книги под названием «Принципиальные положения Протокола Лионейского королевства, издание четырнадцатое, исправленное и откомментированное». Книга выглядела так, словно ее вытащили из дальнего угла забытой богом провинциальной библиотеки, а проще говоря, ее не помешало бы перед употреблением пропылесосить. Посыльный, доставивший «Принципиальные положения…», сказал, что исполняет королевский приказ.
Настя добросовестно попыталась прочитать хотя бы начало, но эта затея была обречена с самого начала, превращаясь либо в безостановочное чихание, спровоцированное многовековой лионейской пылью, либо в крепкий сон, ибо текст этого фолианта воздействовал на Настю как первоклассное сонное заклинание.
В конце концов Настя решила наведаться к королю Утеру и выяснить, в чем же смысл этого подарка – усыпить ее, свести с ума или же заразить какой-нибудь смертельной болезнью, передающейся через книжную пыль? Королевский секретарь несколько раз очень вежливо объяснил Насте, что Утер Андерсон занят неотложными делами и принять ее не может. Таким образом, первым смыслом подарка оказалось напоминание, что король Утер недоволен Настей и не желает ее видеть.
– Ну и ладно, – сказала Настя и задвинула книгу под кровать. Утер как будто подглядывал за ней, потому что минут через десять раздался телефонный звонок:
– Вы получили книгу, Анастасия? – холодно спросил король.
– Получила, а…
– Будьте добры, ознакомьтесь с ее содержанием.
– И зачем мне эти «Принципы протокола» или «Протоколы принципа»?
– «Принципиальные положения Протокола Лионейского королевства», – немедленно поправил ее король. – Раз уж вы решили вмешиваться в дела Лионейского королевства, так сначала узнайте, с чем имеете дело.
– Я? Вмешиваться? Я просто помогла Денису!
– Но Денис – мой сын, а я – король Лионеи. Читайте, Анастасия. Пригодится.
«Все плюсы замужней жизни и ни одного минуса», – вспомнила Настя слова Монаховой. Кто бы мог подумать, что бывают такие замужества, где супружеский долг заключается в чтении старинных фолиантов с труднопроизносимыми названиями! Монаховой такое, конечно же, не могло привидеться в самых страшных снах, поэтому упрекать ее сказанным было бессмысленно.
Книга, даже задвинутая под кровать, действовала на Настю угнетающе, и поскольку Монахова в данное время резвилась в Париже, то за утешением Настя обратилась к своему юристу, Максиму Эсгароту, которому полагалось утешать клиента за его деньги со всей возможной тщательностью. Максим был не просто потомственным юристом, его предки то ли в четырех, то ли в пяти поколениях работали с династией Андерсонов, причем работали по-разному. К примеру, отец и дед Максима были драконовскими юристами, то есть представляли интересы расы драконов в Лионее. Сами драконы были то ли слишком высокого мнения о себе, то ли у них имелись какие-то более интересные занятия, но в любом случае уже пару столетий никто из них не появлялся в Лионее собственной персоной. Эсгарот-старший поддерживал с драконами телепатическую связь; по крайней мере, так он заявил Насте при первой их встрече на балу в королевском дворце в прошлом апреле. Настя отнеслась к этому откровению с подозрением, как, впрочем, относилась она ко многим вещам в Лионее; в конце концов, состроить задумчивую физиономию, прижать ладонь к виску, а потом сказать, будто только что провел сеанс связи с драконовский резиденцией в Кордильерах, любому под силу, можно даже в студенческий театральный кружок не ходить. Однако король Утер в это верил, Смайли тоже, а потом у Насти была возможность убедиться, что в кое-каких юридических тонкостях, касающихся людей, а не драконов, Эсгарот разбирается очень даже прилично. Поэтому, когда Настино пребывание в Лионее стало постепенно превращаться в подготовку к свадьбе, а подготовка к свадьбе, в свою очередь, – в подготовку побега, Настя решила укрепить тылы, а именно – обзавестись юристом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
