На экране мелькали достижения человеческой цивилизации – пирамиды, храмы, подводные лодки, небоскребы, компьютеры, космические корабли. Многотысячные толпы людей на каких-то площадях, несколько крупных планов – мужчина, женщина, ребенок, белые, негры, азиаты…
– Человек по праву чувствует себя хозяином Земли, – продолжал голос за кадром. – Но… Но так думают не только люди.
Бам! Весь экран заняло широкое волосатое лицо с серой пористой кожей.
– Гномы, подземные стражи, как они себя именуют, тоже считают себя хозяевами Земли.
Бам! Бледно-зеленое, почти прозрачное лицо с глазами навыкате холодно смотрит с экрана.
– Водяные считают, что Земля принадлежит им.
Ну и так далее. Потом камера отъезжает назад, в студийном павильоне частично гаснет свет, и видны лишь невероятные, немыслимые силуэты, выстроившиеся бок о бок на фоне белого задника с изображением земного шара.
– Двенадцать Великих Старых рас живут на Земле, и все они – ее хозяева. Вампиры, водяные, гиганты, гномы, драконы, люди, оборотни…
Так себе кино, между прочим. Если показать его просто человеку с улицы, он всего лишь ухмыльнется и пойдет себе дальше, бросив на ходу, что компьютерными спецэффектами можно и не такое сотворить. Когда я впервые увидела этот фильм, то и сама не была потрясена, потому что уже видела в реальной жизни кое-что, выходящее за пределы этой короткометражки.
И тут мы подходим к важному моменту во всей этой образовательной фигне. У тех, кто ее разрабатывал, была вполне здравая мысль – если вывалить на обычного человека весь объем информации в один присест, у бедняги от потрясения попросту лопнет его обычная голова. Поэтому информация отпускалась порционно, и это называлось «уровнями допуска». Первый уровень подразумевал только самые элементарные сведения, дальше – больше. Высшим уровнем считался десятый, и если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, им должен был обладать король Утер Андерсон. Поначалу меня удостоили всего лишь первого уровня; когда я вернулась в Лионею в прошлом сентябре, меня ждало повышение до второго, и наконец после свадьбы я получила третий уровень, правда, времени опробовать его у меня не было. Опробовать, то есть получить новый пароль и затем получить новую порцию информации.
Честно говоря, я считала, что все эти уровни и пароли – чепуха на постном масле. Когда у меня был первый уровень, я знала больше, чем рассказывал компьютер. Когда у меня был второй уровень, компьютер стал рассказывать то, что мне было не особенно интересно – какие-то байки про первых королей из династии Андерсонов. Я думала, что примерно так все развивается и дальше – каждый уровень дает доступ к большему количеству пыльных историй про давно минувшие времена.
Отчасти я была права.
Просто когда Тушкан добрался до информации, относящейся к седьмому уровню, он нашел одну пыльную историю, от которой у меня волосы встали дыбом.
– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, – сказал Тушкан.
– Говори, – деревянным голосом ответила Настя. Ноутбук грел ей колени, словно прикидывался домашним животным необычной формы; только вот домашние животные не рассказывают своим хозяевам такие жуткие вещи. Домашние животные помалкивают в тряпочку, за это их и любят.
– Ты ведь этого раньше не знала?
– Нет.
– Как ты думаешь, это правда?
– Нет, – Настя вдруг поняла, что дико злится на Тушкана со всеми его талантами, от которых происходят одни лишние знания, а в них, как известно, закодированы лишние печали. – Нет, это неправда, Тушкан. Это, блин, седьмой уровень допуска, это информация, защищенная паролем, который тебя никто не просил ломать! Разумеется, это правда! Это, блин, государственная тайна, если я что-нибудь понимаю в тайнах…
– Ясно, – кивнул Тушкан. – Если это государственная тайна… Меня теперь что, убьют?
Вот это был действительно интересный вопрос.
8
Февраль наступил незаметно, и когда Настя обнаружила этот факт, она поначалу даже не поверила, ибо лионейский февраль совсем не походил на тот нормальный третий месяц зимы, к которому Настя привыкла за свои почти двадцать лет, проведенных в нормальном мире. Где вы, царапающие лицо метели, где зверский холод, прибереженный зимой на прощание, где длинные шерстяные носки, где страстное желание прижаться спиной к батарее центрального отопления и блаженно прикрыть глаза? Где темные утренние часы, когда по дороге от общежития к троллейбусной остановке зубы успевали выстучать половину последнего альбома «Би-2»? Все это осталось далеко за горами, за лесами, отделенное от Насти не только километрами, но и какой-то более существенной, невидимой и непреодолимой преградой, одним из имен которой было «судьба».
А Лионею все так же символически припудривал снег толщиной в пару сантиметров, да и тот начал подтаивать. Стоило по этой пушистой пудре проехать паре лимузинов, как от снега оставались лишь воспоминания. А лимузины, между прочим, ездили довольно часто, поскольку в королевском дворце принимали гостей, прибывших на заседание Большого Совета. Внезапно дворец и прилегающие улицы наполнились машинами и людьми (правильнее сказать – живыми существами), «Оверлук» тоже переживал наплыв постояльцев. Нечто подобное Насте уже приходилось видеть в прошлом апреле, когда по случаю королевского бала Лионея превратилась в расцвеченный огнями и озвученный оркестрами эпицентр праздника.
Но сейчас здесь не было и намека на праздник: ни огней, ни музыки, ни ярких костюмов, зато много озабоченных лиц, много незакрывающихся ртов, много прижатых к щекам мобильных телефонов. Выглядело это так, будто все эти люди утратили способность общаться напрямую и разговаривали исключительно через трубки, даже стоя рядом друг с другом.
Настя и сама вносила некоторый вклад в это наводнение сумрачной серьезности, потому что никак не могла решить, что делать с Тушканом и Монаховой, и эта нерешенная задача безусловно оставляла отметину на ее лице в виде озабоченной складки меж бровей. Кто-то из королевской администрации истолковал эту складку по-своему, и в результате Настя была удостоена высочайшего телефонного звонка, в котором король Утер сухо посоветовал ей расслабиться и не переживать из-за предстоящего заседания Большого Совета.
– Ты будешь просто сидеть и молчать, – сказал король Утер. – Это несложно.
– Сидеть и молчать? – уточнила Настя.
– Олицетворяя благополучие и стабильность в династии Андерсонов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
