портит его машину краской…
— Что? — Лаки прервал, подняв руку. — Ты сломала гитару об голову Ноа? — Когда я кивнула, Лаки рассмеялся. — Задира, Тигс.
При этом воспоминании меня пронзил стыд.
— Я поступила хуже, — призналась я. — Намного хуже.
Лаки долго молчал, прежде чем сказал: — Люди меняются, Тиган.
— Да, так и есть. — И мне чертовски хотелось, чтобы все остальные тоже это поняли. — Хотя мне все равно, — добавила я, обманывая сквозь зубы. — Мне не нужно чье-либо одобрение, чтобы чувствовать себя признанной.
Я этого не делала, но было бы неплохо.
Было нелегко не вписываться везде, куда бы я ни пошла.
— Я здесь ради Ноа, — подтвердила я. Не ради его денег…
Воспоминание о выражении лица Томми, когда на днях Ноа дал мне кредитную карту, все еще отпечаталось в моей памяти. Меня не волновали его деньги. Меня не волновало ничего, кроме Ноа.
Почему они не смогли этого понять?
— Ребята могут думать, что хотят.
— Хотя больно, — осторожно ответил Лаки. — Быть лишним.
— Нет, — ответила я. — Мне придется заботиться о них, чтобы это причиняло боль, а я этого не делаю.
— Как скажешь, блондинка, — усмехнулся он. — Но, как бы то ни было, я нахожу тебя очень забавной.
— Спасибо…— Я приподняла бровь и изучила улыбку на его лице. — Я думаю?
— Это комплимент, — успокоил он меня, подмигнув. — Продолжай делать это, Тиган. Будь собой, и со временем все для тебя встанет на свои места.
— Это так утомительно, — призналась я почти шепотом. — Постоянно мне приходится приглядывать за ними…и я скучаю по дому. — Но я знала, что буду скучать по Ноа больше, если меня не будет здесь. — Забудь, что я это сказала. — Я покачала головой. — Я просто веду себя глупо.
— Это не глупо, — быстро возразил Лаки. — Это человеческая природа. — Пожав плечами, он добавил: — Я бы тоже скучал по дому, если бы моя соседка по комнате выглядела как твоя. — Он свистнул и драматично дернул воротник рубашки. — Я никогда раньше не видел такой женщины.
— Как бы я ни думала, что ты бы ей подошел, — и, как ни странно, я действительно думала, что Лаки подойдет Хоуп, — она занята, — сказала я ему. — Хоуп была влюблена в Джордана с того дня, как она родилась.
— Кто? — Лаки приподнял бровь. — Тот вздрагивающий парень?
— Какой парень?
— Тот парень, который был с ней в отеле? — Лаки сообщил мне. — Ну, он вздрагивает. Сильно.
— Откуда ты вообще знаешь эти вещи?
— Бог дал нам два уха, два глаза и один рот не просто так, блондиночка. — Я закатила глаза, что заставило Лаки рассмеяться. — Ты не согласна?
— Лаки, все, что я знаю, это то, что я здесь не вписываюсь. — Это было преуменьшение века. Один месяц в турне, и можно было с уверенностью сказать, что я определенно была котом среди голубей – или, в моем случае, голубем среди кошек.
— Это в равной степени касается нас обоих.
Ответ Лаки заставил меня обернуться и нахмуриться.
— Что? — он усмехнулся. — Ты правда думаешь, что они хотят, чтобы его бывший сокамерник отправился с ними в турне?
Лаки приподнял бровь и ухмыльнулся. — Тигс, может, ты и алая женщина, но я белый отброс Ноа.
— Белый отброс? — Это вызвало улыбку на моих губах. — Ты понимаешь, что с этого момента каждый раз, когда я смотрю на тебя, в моей голове будут звучать эти слова?
— Хочешь узнать секрет? — Лаки дразнил, его голубые глаза танцевали озорно.
— Всегда, — ответила я, придвигаясь ближе, чтобы Льюис нас не подслушал.
— Хорошо, но ты не можешь никому рассказывать, — добавил он неожиданно серьезным тоном.
— Я не буду.
Прижав руки ко рту, Лаки наклонился к моему уху и прошептал: — У меня был этот компакт-диск, когда я был ребенком.
— Ты придурок. — Покачав головой, я ткнула его локтем в бок. — Я думала, ты собираешься сказать мне что-то серьезное.
— Это был настоящий компакт-диск, — невинно парировал он. — Тоже хороший.
— Что-то настоящее в твоей жизни, Лаки, — проворчала я.
— На самом деле рассказывать особо нечего, — сказал Лаки после паузы. — Я был просто стереотипным хорошим парнем.
Я делал хорошие вещи для людей. Я получил хорошие оценки, — говоря это, он смотрел прямо перед собой, сжав челюсти. — И тогда в мою жизнь вошло что-то плохое. И плохое забрало все хорошее.
Я не знала, что сказать.
Ноа рассказал мне, что случилось с девушкой Лаки, но я не хотела поднимать эту тему, пока Лаки не расскажет мне лично. Ему было больно. Я видела боль в его глазах. Неразрешенный гнев и молчаливая ярость.
Боже мой, у Лаки так болело внутри…
Итак, в типичной тиганской манере я сказала первое, что пришло на ум, пытаясь подбодрить его. — У меня аллергия на латекс.
— У тебя аллергия на латекс, — невозмутимо заявил Лаки.
— Ага. — Я кивнула.
— Как это вообще происходит?
— О, такое случается, — торжественно ответила я. — И это не шутка. — При этом я начала живо вспоминать, как впервые осознаал свое отвращение к белкам внутри латексной резины…
Мы с Ноа спали в моей комнате, а я проснулась пятнадцать минут назад с ощущением, будто кто-то облил мое влагалище бензином и поджег.
— Господи Иисусе, оно горит! — Я выла, стоя в ванной наверху дома дяди Макса, направляя душевую форсунку к моим бедрам. — Что ты со мной сделал?
— Ничего, клянусь! — Ноа ответил приглушенным голосом, заявляя о своей невиновности, и отдернул занавеску для душа. — Говори тише, — добавил он. — Твой дядя прямо в коридоре.
Ноа не должен был находиться в моем доме – не говоря уже о том, чтобы быть в моей ванной со мной обнаженной, но сейчас меня это не волновало. Все, что меня волновало в этот момент, это тот факт, что мое влагалище меня убивало.
— Вот дерьмо, — выдавил Ноа, когда его взгляд остановился на внутренней стороне моих бедер.
