Большая часть критики в адрес российской юридической практики вытекает из российских обязательств в рамках Европейской конвенции по правам человека, ратифицированной в 1998-м как часть процесса вхождения России в Совет Европы. С тех пор Парламентская ассамблея Совета Европы и Европейский суд по правам человека не раз обязывали российское правительство не только изменять политический вектор, но и отменять вердикты российских судов. Никакое другое государство в Европе не подвергалось столь жесткому обращению в этой области.
Ирония ситуации заключается в том, что, когда Россия присоединилась к Совету Европы и ратифицировала Европейскую конвенцию по правам человека, в Москве многие поверили, что Российская Федерация находится на пути к интеграции в Европу и что членство в Совете Европы стало одним из первых шагов в этом процессе. Сейчас очевидно, что Россию в обозримом будущем не пригласят в самые важные европейские институты — НАТО или Европейский союз. Более того, общеевропейские институты и отдельные европейские правительства, кажется, не применяют к России те стандарты, что используют в отношении стран Балтии, которые лишили гражданских прав сотни тысяч своих русскоговорящих жителей, многие из которых родились на территориях этих стран.
Развитие независимых судов для противостояния коррупции (в особенности среди правоохранительных органов) и чувствительность к правам меньшинств должны находиться в сфере национальных интересов самой России. Но вся эта политика должна быть разработана самими русскими. Для великой державы, такой как Россия, с ее собственными традициями и обстоятельствами, попытка копировать чей-то опыт вряд ли окажется удачной. И это совет не от какого-либо славянофила или сторонника президента Путина. Не кто иной, как президент Ричард Никсон, настаивал на этом двадцать лет назад в своих письмах и выступлениях как в Москве, так и в Вашингтоне. Он сказал, что отношение к России как к побежденной державе, от которой ждут, что она примет навязчивый зарубежный надзор, привело бы лишь к возникновению мощной националистической обратной реакции и в конце концов противоречило бы национальным интересам США.
Очевидно, что сделанное часто очень сложно отменить. Соединенные Штаты действительно вышли из Договора по ПРО с Россией в 2002 году, но это повлияло на отношения США только с одной страной. Выход из Европейской конвенции по правам человека означал бы и выход из Совета Европы, а это, очевидно, может привести к целому спектру негативных последствий — от перспектив визового соглашения c Европейским союзом до изменения динамики западных инвестиций в российскую экономику. Однако у правительства РФ есть полное право заявить западным странам, что оно не будет следовать требованиям навязывать решения российской судебной системе, которая, как говорят те же западные правительства, должна оставаться свободной от влияния исполнительной власти.
На практике европейцам, скорее всего, не стоит ждать, что Россия будет вечно играть по правилам Европы, будучи при этом не принятой в клуб. Как Иосиф Сталин показал Великобритании и Франции в 1939-м, всегда есть другой клуб, к которому можно присоединиться.
2013 год
Украина, Россия и США
Путин не имел агрессивных планов в отношении Украины
Говоря об украинской проблеме, прежде всего следует сказать, что именно администрация Обамы способствовала обострению кризиса на Украине. В Киеве было легитимное правительство, возглавляемое президентом Виктором Януковичем. Он — жалкий персонаж. К тому же бездарный. Он стал главным архитектором собственного свержения. Однако же он был законно избран.
Но США и Евросоюз решили встать на сторону протестующих. Если бы эти люди применяли подобное насилие и приемы против дружественного нам правительства, мы называли бы их не протестующими, а повстанцами.
США использовали Майдан, чтобы надавить на Януковича и заставить его подписать соглашение, протестующие воспользовались моментом и свергли президента, а США приняли это так, словно силовое свержение законно избранного правительства — в порядке вещей. Более 100 депутатов из бывшей правящей «Партии регионов» не пришли в Раду, некоторые из членов «Партии регионов», проголосовавших за оппозицию, очевидно, были запуганы, а других контролировали украинские олигархи, которым позволили вмешиваться в политику. Вот что привело к формированию в Киеве нового правительства — нельзя забывать об этом, если вы хотите понять, почему русские решили вмешаться.
Оказывая давление на политический процесс, США раскачали политическую лодку Украины. Именно процесс раскачивания лодки привел к результатам, которые мы наблюдаем. Это не оправдывает действия Путина, это не значит, что русские имеют право вводить войска на территорию другого государства. Я лишь хочу сказать, что любые проступки России не должны использоваться как алиби для некомпетентности администрации Обамы.
Я не верю слухам о том, что Путин долгое время вынашивал планы агрессии на Украине. По моей информации, российский президент принял это решение уже после Олимпиады под действием двух факторов: во-первых, сильное давление побуждало его сделать хоть что-то, во-вторых, по мнению россиян, Крым изначально не должен был принадлежать Украине.
США тоже оказались в очень непростой ситуации. Если отдать Крым России, то это пошлет отрезвляющий сигнал всем странам региона и нанесет серьезный ущерб геополитическому авторитету США. Мы не горели желанием делать что-то в Сирии или с Ираном, а теперь создается впечатление, что мы не прочь проглотить политическое унижение в Крыму и Восточной Украине.
Однако попытки Обамы надавить на Россию, в частности его выступление от 28 февраля, никак нельзя назвать удачными. Говорить русским, в чем заключаются их интересы… Стоило бы знать, что это бесполезное занятие. Говорить им, что они за это заплатят, ну так они, конечно, и сами знают, что заплатят. Это попросту несерьезно.
А если мы хотим быть серьезными, мы должны спросить себя не только о том, что мы можем сделать с Россией — конечно, мы можем ее наказать, — но и что Россия сделает в ответ. Мы можем нанести России серьезный экономический ущерб. Мы можем предпринять шаги, которые будут способствовать ее международной изоляции. Но тогда мы не должны удивляться, если Россия, желая компенсировать экономические потери или потерю лица, подпишет соглашение о безопасности с Ираном и поставит ему ракетные комплексы С-300, а может быть, и С-400. Не следует удивляться, если Россия станет гораздо активнее поддерживать президента Асада. И главное, не следует удивляться, если Россия введет новый элемент мировой нестабильности, подписав соглашение о безопасности с Пекином, а у Пекина есть серьезные основания для укрепления оборонительных связей с Россией.
Сложившаяся в результате ситуация может по многим параметрам быть хуже, чем все, что мы видели во времена холодной войны…
В Соединенных Штатах призывают бороться с некоей агрессией со стороны России. Американские власти разрабатывают документ, который так и называется — «Акт о предотвращении агрессии со стороны России 2014».
«Предотвратить дальнейшую российскую агрессию по отношению к Украине и другим суверенным государствам в Европе и Евразии» — вот цель билля номер 2277. Этот документ — еще не объявление войны, но уже подготовка к ней. Ополченцев американские конгрессмены именуют «агентами Российской Федерации в Восточной Украине, которые стремятся разжечь гражданские беспорядки». Бороться с российской агрессией на Украине авторы документа предлагают по всем фронтам: дипломатическими, экономическими и — главное — военными мерами.
Украинскую армию предлагается обеспечить всем необходимым — от транспорта и средств связи до огнестрельного и зенитного оружия. Общая сумма поставок — 100 миллионов долларов. Но не факт, что их выделят. Конгресс не готов тратить деньги. Он не возражает против санкций, если не нужно рисковать. Украина может обнаружить, что много людей в Конгрессе, готовых ей аплодировать, и мало — готовых поддержать.
О том, что украинской армии нужно помогать не словами, а делом заявил недавно Збигнев Бжезинский. По его оценке, еще до гипотетического вторжения России на Украину нужно Киеву дать оружие, причем для боев в городских условиях.
В числе других статей — делиться с Украиной разведданными, ускорить внедрение системы ПРО в Европе, поддерживать долларом демократию в странах, входивших в Советский Союз. Отдельный пункт — расширить на территории бывшего СССР теле— и радиовещание на русском языке. То есть вести информационную войну. Реализация акта обошлась бы американскому бюджету в двести миллионов долларов в год, что немного, учитывая масштабы борьбы.
