— Иешуа! — Он обернулся, и глаза его были пусты и совсем ничего не выражали. Его дядя свирепо глядел на него. — Подбери то, что ты бросил, и спрячь обратно, пока его не испортит морская вода. Эта вещь стоила мне целого состояния.
Иешуа неохотно поднял плащ и снова завернул его в парусину, завязав его кожаной лентой. Перед ним мелькнуло видение — на миг он снова увидел птиц в сети, яростно пытавшихся спастись, однако усилием воли он отогнал видение прочь. Пробегая по остальным узлам, его тонкие пальцы неожиданно коснулись холодного металла. Когда он сдернул со свертка парусину, он увидел меч.
* * *
Грег Мэттьюз проснулся, точно от толчка, в полной уверенности, что он держал в руках сверкающий меч с широким лезвием длиной в три фута, с рукояткой, богато отделанной красной кожей, со спиралеобразной гравировкой на клинке и замысловатым узором из узелков. Грег испытал едва ли не разочарование, обнаружив, что в его руках покоился всего-навсего покрытый ржавчиной обломок металла. Подняв руки, он обнаружил, что ржавчина налипла на его вспотевшие ладони и покрыла их красным налетом, напоминавшим по цвету свежую кровь.
Подняв глаза, Грег увидел стоявшую перед ним Элайн Повис, лицо которой покрывала испарина. Ее мокрые волосы прилипли к голове, а одета она была в толстый махровый купальный халат. Девушка смотрела на его кроваво-красные ладони.
— Ты должен пойти и вымыть руки, — мягко сказала она.
Глава 35
Скиннер покончил с остатками консервов, смял жестяную банку в ладони и забросил в угол. Он крепко зажмурил глаза и хотел было разрыдаться, но слезы не пришли, хотя его душу раздирали страсти, ядовитые и горькие. Тогда он скрючился на грязном матрасе, повернулся лицом к шелушившейся стене и стал думать о Карле, об Элиоте и о Мэттьюзе. До сих пор перед его глазами вставала одна и та же картина: Мэттьюз ворвался в комнату, Карл хорошенько наподдал ему пару раз, а потом в руках Мэттьюза тускло блеснул ржавый металл, а после этого раздался тот ужасный, ввергающий в дрожь звук, когда меч входил в живую плоть. На миг — на считаные доли секунды — Скиннеру показалось, что он видел в руках Мэттьюза настоящий сверкающий меч. И когда Карл споткнулся и упал, Мэттьюз снова ударил его, и вот тогда-то Скиннер действительно увидел целое и невредимое лезвие меча, которое отсекло голову Карла. Бритоголовый сглотнул подступившую к горлу желчь.
А потом была та дикая погоня за автомобилем. Бред. Абсолютный бред. Конечно, кто-нибудь что-нибудь да видел; вне всякого сомнения, люди дали знать о случившемся в полицию... лучше бы ему было заявить о том, что его фургон угнали.
А Карл, его дорогой погибший Карл; Скиннер любил этого мальчика, на самом деле любил. Вместе они не раз отлично проводили время, однако сейчас Скиннер не мог вспомнить ничего из тех, прежних встреч: все, что он видел теперь, так это тот страшный миг, когда его возлюбленный падал на пол, а его голова медленно откатывалась в противоположную сторону. Теперь сам Скиннер не сможет даже востребовать тело.
Крепко обхватив себя руками, Скиннер до боли стиснул зубы. Во всем, что произошло, были виноваты Элиот и Мэттьюз, в особенности Грегори Мэттьюз. И они оба заплатят за это, именем Бога.
В нижнем этаже раздался телефонный звонок.
Роберт Элиот дважды в жизни пускался в бега. Впервые ему пришлось бежать в шестнадцатилетнем возрасте; девушке едва исполнилось пятнадцать, да вдобавок она была дочерью деревенского полисмена, в то время как отцом Роберта был известный всей деревне пьяница и бездельник. На третьем месяце беременности она неожиданно заявила, будто бы Роберт ее изнасиловал. По правде говоря, девушка сама к нему клеилась, но кто бы этому тогда поверил? Куда проще было никому ничего не доказывать, а бежать и начать новую жизнь под новым именем, затерявшись в таком большом городе, как Манчестер. Во второй раз ему пришлось бросить все и исчезнуть, когда ему было уже двадцать четыре года, когда в экстазе он перестал себя контролировать и замучал очередного любовника до смерти. Снова бегство, на этот раз в Лондон, новое имя, новое начало.
И вот теперь он собирался бежать в третий раз.
Прежде, когда его гнал страх за собственную жизнь, он бежал без всякой подготовки, однако на этот раз он оказался куда предусмотрительнее. На десятке счетов в банках, рассеянных по всему миру, хранились его деньги. Он мог воспользоваться кредитными картами под полудюжиной разных имен, а кроме того, у него в запасе имелись подлинные паспорта, выданные разным лицам четырех разных национальностей.
Коротышка достал из гардероба кожаный чемодан и бросил его на кровать. Этот чемодан всегда хранился в полной готовности.
Элиот не питал никаких иллюзий по поводу своего таинственного нанимателя, он прекрасно понимал, что тот очень скоро начнет разыскивать его. Не сомневался он и в возможностях этого человека. На счету самого Элиота вместе со Скиннером и его командой было пятеро мужчин и женщин, но он имел основания подозревать, что существовали и другие люди, которые работали на обладателя ледяного голоса. Только на последней неделе ему попался на глаза газетный материал о женщине, которую нашли мертвой в собственной постели. Большая часть кожи с несчастной была содрана. А ведь этому моменту его наниматель придавал особенное значение. Старики должны были страдать и умирать в мучениях.
Первый телефонный звонок раздался полгода тому назад. В три часа утра Элиот явился домой, и тут же ожил телефон. Щелкнул автоответчик, и после этого сигнала коротышка услышал:
— Возьмите трубку, мистер Элиот, мне известно, что вы дома. На вас в данный момент серый костюм от Армани, голубая шелковая рубашка, голубой вечерний галстук, в кармане такой же носовой платок, легкие кожаные туфли от Дюбарр, черные шелковые носки...
Элиот схватил телефонную трубку, уже сознавая, что слышит голос беды. Кто бы ни был незнакомец, знавший о нем так много подробностей, он должен был неминуемо принести беду. Таинственный голос сказал ему тогда, что в верхнем ящике стола он должен был обнаружить конверт — это при том, что Элиот считал свою квартиру неприступной — и отключился. В те секунды Роберт Элиот ощутил первое прикосновение страха. Тот, кто позвонил ему, продемонстрировал свое могущество: он не только знал все о самом Элиоте вплоть до того, какое на нем было нижнее белье, но и дал понять, что в любое время может проникнуть к нему в квартиру. В конверте оказался только один лист бумаги с записанными на нем именем и адресом. Едва Элиот успел распечатал конверт, как снова раздался звонок. Звонивший рассказал Элиоту о том, что требовалось сделать с указанным человеком, Томасом Секстоном. При этом он был предельно краток. У Секстона хранилась древняя реликвия, точильный камень. Томаса Секстона требовалось убить самым кровавым образом, разрезать его тело от горла до паха, вынуть сердце и легкие, а в заполненную кровью полость положить камень и держать его там до тех пор, пока он целиком не покроется кровью. Элиот молча положил трубку на рычаги, но через несколько секунд раздался новый звонок. С первой почтой он получил посылку. Когда он сорвал упаковку и раскрыл пластиковый пакет, то отпрянул от отвратительного запаха, молниеносно заполнившего комнату: перед ним лежала левая рука — вся в татуировках — того молодого человека, от которого он был вынужден избавиться полгода назад. Посылка сопровождалась фотографиями, чрезвычайно четкими фотографиями самого Элиота, копавшего могилу в Нью Форест, опускавшего в нее обнаженное тело и вновь зарывавшего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
