"Моя дорогая Элайн, если ты читаешь это письмо, значит, вероятнее всего, меня уже нет в живых. Ты не должна горевать обо мне. Все на свете должно умереть, и только таким путем возможно возродиться. В это я твердо верю. Если ты узнаешь о том, что меня убили, то я молю Всевышнего, чтобы вместе с этим письмом к тебе попал меч. Меч может показаться тебе просто обломком ржавого металла, однако я должна просить тебя, чтобы ты отнеслась к нему со всем благоговением, которого заслуживает священная реликвия. Это — Дирнуин, сломанный меч, когда-то бывший Мечом Риддерха.— Имена Элайн читала, запинаясь.— Меч древнее самой Земли и является одной из Святынь, одним из тринадцати священных предметов, заключающих в себе Высшую Власть Британии. Когда я была еще ребенком, мне был вверен этот меч, и я вошла в число Хранителей Святынь, а теперь я передаю тебе эту обязанность. Поверь, что мне нелегко было решиться на это, но в твоих жилах течет моя кровь, и других наследников у меня нет. Прошу тебя хранить меч хорошенько, потому что его могущество поистине ужасно, и со временем ты сможешь сама убедиться в этом".
Элайн подняла голову, ее глаза горели. Неожиданно она сложила листок и отбросила его в сторону, а затем закрыла лицо руками и отчаянно зарыдала.
Грег протянул руку и поднял письмо, развернул его, не произнося ни слова.
— Мы знали, что она была душевнобольной, — сквозь слезы проговорила девушка, — но она ни от кого не хотела принимать помощи. Она жила одна и не позволяла нам забрать ее к себе. Несколько лет назад она упала и сломала бедро. Тогда она два дня пролежала в прихожей, и только потом кто-то из знакомых нашел ее там. Много лет тетя Джудит писала книги для детей, это были восхитительные, очаровательные книги, за них тетушке присуждались всевозможные премии. Однако со временем ее книги становились все более мрачными, она стала писать то, что издатели называли мрачными фантазиями и эротическими ужасами. — Элайн кивком показала на письмо, которое Грег держал в руках. — Судя по всему, тетя Джудит все дальше и дальше погружалась в свой фантастический мир.
— Люди, содравшие с нее заживо кожу, ослепившие и замучившие ее до смерти, не были фантазией, — спокойно возразил Грег. — Люди, вломившиеся в твою квартиру, не были фантазией.
Элайн застыла, изумленно глядя на него.
— Ты хочешь сказать, что веришь ей?
Вместо ответа Грег наклонил голову и продолжил вслух читать письмо.
"Многие годы я посвятила исследованиям Святынь, изучению их форм, подлинности и могущества. Многое из того, что мне открылось, ты сможешь найти в этих записных книжках. В отдельной маленькой тетради я записала историю того, как стала одним из Хранителей. В сущности, это дневник маленькой девочки, которую эвакуировали из города на ферму в самом сердце страны. Это мой дневник.
В последние несколько месяцев я узнала, что Хранителей Святынь кто-то убивает самым ужасающим и жестоким образом. Нас было всего тринадцать, сейчас я не знаю в точности, кто из нас остался в живых, и одному Богу известно, кто будет жив в те минуты, когда ты будешь читать это мое письмо. Я перечислила все имена и последние адреса, которые были мне известны. Я убеждена, что Хранителей убивают для того, чтобы завладеть Святынями. Кроме того, я твердо убеждена, что кто-то собирает Святыни.
Моя дорогая Элайн, этого никогда не должно случиться. Святыни ни в коем случае не должны оказаться вместе. Ни в коем случае.
Мне жаль, очень жаль, что это бремя перешло к тебе. Святыни передавались из поколения в поколение от отца к сыну, от матери к дочери, хотя если прервется род Хранителей, то предполагается, что должен появиться Опекун, который перераспределит реликвии. Ты моя ближайшая родственница по женской линии. Кроме тебя, у меня никого нет. Не предавай меня".
Грег перевернул листок, но обратная его сторона оказалась чистой.
— Ну что? — спросил он.
— Что? Что означает твое «ну что»? Ты хочешь сказать, что веришь ей? Древние реликвии. Хранители Святынь? Это очень напоминает один из ее романов.
Грег поднял с пола большой плотный конверт и вытряхнул все его содержимое на шерстяной ковер. Перед ним и девушкой оказалась потертая и потрепанная тетрадка с выведенным на коричневой обложке именем — ДЖУДИТ УОЛКЕР, — крупно написанным детским почерком, маленькая записная книжка с золотым обрезом и толстый альбом для наклеивания вырезок, из которого торчал листок газетной бумаги.
УБИТЫ ПЕНСИОНЕРКА
И ДОБРАЯ САМАРИТЯНКА
Полиция Эдинбурга расследует жестокое убийство Элизабет Клей, 64 лет, и ее соседки Эвелин Севиль, 26 лет, которая пришла на помощь пожилой женщине. Следователи предполагают, что миссис Клей, вдова, подверглась в собственной квартире нападению грабителей, привязавших ее к кровати и задушивших подушкой. Миссис Клей умерла от асфиксии. Полиция подозревает, что миссис Севиль, жившая этажом выше, услышала шум и спустилась вниз, чтобы выяснить, в чем было дело. В схватке с одним из бандитов миссис Севиль была смертельно ранена.
Грег раскрыл альбом, чтобы положить вырезку обратно. На страницах альбома оказались аккуратно вырезанные газетные заметки. Можно было догадаться, что Джудит пользовалась маникюрными ножницами.
ПЕНСИОНЕРКА СБИТА ПОЕЗДОМ
Следователь вынес заключение о смерти от несчастного случая мисс Джорджины Рифкин, 63 лет, проживавшей в Доме престарелых Стелла Марис. В шесть часов тридцать минут мисс Рифкин была сбита поездом метро. Следователь отклонил заявления прессы о том, что она была привязана к рельсам, назвав эти заявления необоснованными.
ГРУППОВОЕ УБИЙСТВО
Полиция считает, что сегодня в криминальном мире произошло очередное групповое убийство. Был убит Томас Секстон; убийство совершено жесточайшим образом, ничего подобного Тайнсайд до сих пор не видел. Секстон, чьи связи с миром организованной преступности были хорошо известны полиции, был убит, и полицейский репортер называет это убийство «исключительно жестоким и кровавым».
Этому нашему репортеру удаюсь узнать, что тело Томаса Секстона, 62 лет, было обнаружено разрезанным ножом или остро отточенным мечом от горла до паха.
Грег закрыл альбом на замочек. После этого он взял с ковра дневник и, прежде чем открыть тетрадь, повертел ее в руках. На внутренней стороне обложки был список имен. На некоторых из них взгляд молодого человека задержался. Нина Бирн... Элизабет Клей... Джорджина Рифкин... Томас Секстон...
— Тебе следовало бы взглянуть на это, — пораженно сказал он, обращаясь к девушке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
