друзей? Но нам нужны новые гарантии.
– Какие еще новые гарантии? Проект на финишной прямой, у вас эксклюзив на сырьё и упаковку, уже практически можно подсчитывать прибыль!
– Да, конечно, но, как видишь, мы везде и за все продолжаем платить. Как ты думаешь, не переуступит ли Петров патент на бупрофиллин, a мы в долгу, как понимаешь, не останемся?
Алекс с немым вопросом посмотрел на Леона, как смотрят на личного психиатра мышонка Джерри. Леон с застывшей улыбкой наблюдал за происходящим. Подготавливаемая Алексом заявка на патент была вообще-то государственной собственностью – и Серафим не мог об этом не знать. Нет, с этой парочкой нужно поосторожнее.
– Хорошо, я спрошу у Петрова, – неуверенно пообещал Алекс. – Но сначала хотя бы нужно подать заявку на этот патент.
– Ну и прекрасно, – просиял Серафим. – Чаю хочешь?
Выйдя вместе с Леоном за дверь кабинета, Алекс спросил:
– И что, он действительно знает Селезнева?
– Иногда мне кажется, что он знает всех от Путина до Кобзона. Но поверь мне, про нашего Селезнева он точно слышит в первый раз.
– Понятно. Слушай, давно хочу тебя спросить, а чего Серафим взялся за такую трудную тему, ему что, денег не жалко?
Леон стал совсем серьезным:
– У него сын жил в Берлине. Умер от передозировки.
Через неделю после того, как деньги в пухлом конверте перекочевали из кармана Алекса в ящик письменного стола заместителя Селезнева по административной работе, в «Рос-Фарм» пришло официальное уведомление, что проводить дальнейшие клинические испытания представляется нецелесообразным по причине того, что сам препарат вызывает привыкание и что лечить наркотическую зависимость наркотиком неэтично. И так далее, и так далее.
Раньше такое решительное «нет» со стороны российской наркологии показалось бы Алексу концом света. А теперь он даже обрадовался тому, что появился совершенно честный повод позвонить Саше. Если кто и мог бы разрулить этот кризис, то только она.
* * *
Саша стояла и смотрела, как Алекс покупает плюшки в переходе метро. Он подошел и протянул ей пирожок с маковой начинкой. Она нахмурилась.
– Скажи, ведь Никита прав, и вы все это делаете ради денег? Вы возьмете патент на то, что мы делаем, чтобы другие не смогли без вас лечить наркоманов?
Алекс покраснел. Нет, он вовсе не хотел обманывать Сашу, но все получается действительно по-дурацки. Конечно, он никогда не думал о патентах с этой стороны и, конечно, ни одна компания не будет разрабатывать препарат, не защитив своих прав. Интуитивно он понимал, что именно здесь проходит граница между ними. Вот он где, этот водораздел! В русской книжке «Эра милосердия» на полке у брата водораздел шел между «как надо» и «по закону». В русской реальности, несмотря на правильные книжки, «по закону» относилось исключительно к сказочным существам, проживающим «в тридевятом государстве».
– Ну ведь патент – это стимул для поиска новых лекарств. Ты же хочешь, чтобы у нашей компании были деньги на разработку и других лекарств?
– Я хочу, чтобы никто и никогда не болел, а твои патенты ограничивают доступ к лекарствам. Неужели ты сам не понимаешь, что это зло?
Да, Саша, наверное, была права. Что же делать, не подавать заявку на патент, не защищать государственную собственность, поднять белый флаг? Только от этого для самих наркоманов не изменится ничего ровным счетом.
– Пойми, хочу ли я, чтобы был патент или нет, не имеет значения. Но если это будет государственная собственность, то значит, будут и государственные программы по лечению наркоманов. Ведь это же не зло?
Голос его звучал неубедительно.
– Ты только прикрываешься красивыми словами, а на самом деле ты такой же, как и другие.
Помолчав немного, она произнесла равнодушным тоном:
– Ладно, неважно. Продолжаем работать. Надо решить, что делать с Селезневым. Он, похоже, серьезно напуган нашим проектом.
Алекс внимательно посмотрел на нее. Его задело, что она считала его таким же, как другие. Как другие русские? Хм… значило ли это, что она считала его своим? Но даже эта мысль не принесла ему облегчения. Ну почему с Сашей все так сложно?
– Я уверена, что Селезнев будет «за», если будет сигнал сверху, – продолжала Саша.
– Конечно. Ты хотела бы, чтобы ему Зурабов или Путин позвонил? – риторически уточнил Алекс.
– Не знаю, не знаю… – задумчиво сказала Саша. – А вы бы не могли от лица вашего завода написать письмо в правительство – типа, предложить государственную программу по лечению наркомании?
– Да ты что. Разработать госпрограмму – на это же месяцы уйдут, если не годы. А нам нужно решить вопрос быстро.
– Ну хорошо. А что, если вы просто напишите письмо в правительство? Скажете, что у вас есть первые успехи в испытаниях революционного препарата от наркомании и что вы просите правительство помочь разработать национальную программу в этой области. Естественно, они спустят это письмо в Минздрав, а те, соответственно, в Национальный Центр Наркологии. Селезнев, как опытный бюрократ, просто воздержится от принятия любого решения и займет выжидательную позицию. А мы тем временем доберем достаточное количество пациентов, чтобы Минздрав не смог отказать нам в проведении клиники уже по новому фармдействию.
– Саша, с твоими мозгами ты бы сама могла командовать каким-нибудь министерством, – восхитился Алекс.
На следующее утро Алекс явился на прием к Петрову с проектом письма на имя президента Путина на официальном бланке «РосФарма» в кожаной папочке для документов.
– Это что? – нервно отреагировал Петров на имя в правом верхнем углу письма.
Видимо, бывших чиновников, как и бывших морских пехотинцев в природе не существует, подумал Алекс. Хотя в России и в частной компании, наверное, нервно отнеслись бы к имени президента на документе. Однако в данном случае это должно было сработать на пользу Алекса.
– Сергей Вениаминович, у нас просто потрясающие первичные данные по лечению наркомании! Но дальше разворачивать такой проект самим без помощи государства просто нереально. А тут буквально месяц назад президент выступал с предложением о создание государственной программы для борьбы с социально-значимыми болезнями. Шесть миллиардов рублей, между прочим…
– Да, знаю-знаю, – остановил его Петров. Такая информация требовала проверки. Он снял трубку и попросил соединить его с Гуроновым. Алекс внутренне напрягся: тот мог сказать что угодно.
– Да, это я. Ты слышал про программу по борьбе с социальными болезнями?…Какая разница? Да я знаю, что шесть миллиардов… Я хочу узнать от тебя, наша программа по лечению наркомании имеет шансы на финансирование? Да ну? Ага, вот он здесь у меня. Да.
Повесив трубку Петров, раскуривал сигарету, выдерживая паузу. Конечно, денег им из государственной казны вряд ли дадут, да и привлекать
