Доктор Брок тихо сказал:
— Ты плохо выглядишь, Конни, что-то случилось?
Конни попыталась объяснить свое смятение, но голос застрял у нее в горле: она захлебывалась в потоке энергии, исходящей от мифических созданий, горела в огне и тонула в вихре ощущений.
Доктор Брок шагнул в кольцо света.
— Советники, я вынужден просить вас не посылать свои мысли этой юной девочке. Четыре настолько мощных сознания одновременно — это больше, чем способен вынести человек.
Четверо людей-посредников удивленно посмотрели на своих мифических друзей: никто из них не знал, что их существа вступили в контакт с кем-то еще, пока они сидели в ожидании. Потом Конни почувствовала, как энергия отступила, как отступает вода во время отлива, и она снова была способна мыслить ясно.
Мистер Коддрингтон внимательно наблюдал за ней все это время и, выбрав момент, шагнул вперед. Его присутствие в центре крута этих созданий показалось Конни совершенно неуместным.
— Досточтимые Советники, дадите ли вы мне слово? — Кинга кивнула. — Вот что я выявил, когда оценивал эту девочку: смятение и хаос, — сказал мистер Коддрингтон, пренебрежительно выплевывая слова. — Может, у нее и необычные способности, но я тверд в своем суждении о том, что они беспорядочны и неопределенны. Как для нее, так и для мифических существ было только благом вынесенное мною решение. Уже, вероятно, слишком поздно изгонять ее из Общества, когда она узнала столько наших секретов, однако я настоятельно рекомендую ограничить ее деятельность общением только с одним видом.
Конни, стоя по другую сторону светового кольца, с тревогой смотрела на Советников: согласятся ли они с чиновником? В глубине души она верила, что когда-нибудь сможет контролировать свою реакцию и научится сосредоточиваться на каждом из мифических существ, но если Айвор Коддрингтон добьется своего, у нее никогда не будет шанса даже попытаться это сделать.
Кинга оглядела присутствующих.
— У нас с Морджиком есть определенные соображения на этот счет, но, может быть, сначала захотят высказаться другие?
Орленок поднял руку, бахрома на его куртке легонько раскачивалась от ветра, как трава в прерии.
— Мы бы хотели выслушать саму Конни, — тихо сказал он.
Посредник драконов жестом подозвала Конни к ним.
— Добро пожаловать, дитя, на наше собрание. Мы знаем, что тебе может быть трудно говорить перед незнакомыми, но, если ты наберешься храбрости, скажи, чего ты сама для себя хочешь?
Резкий глубокий голос — голос горного гнома — донесся с северной стороны круга:
— Не нужно мучиться беспокойством: для нас нет сомнения в том, что ты обладаешь универсальным даром, пусть еще сырым и неиспытанным.
Чувствуя, как у нее дрожат коленки, Конни вышла в центр круга, сменив мистера Коддрингтона; она инстинктивно искала точку, где энергия, исходящая от всех четырех созданий, приходила в равновесие. Она нашла ее и остановилась там и сразу же перестала чувствовать себя беззащитной и одинокой, она установила связь со всеми созданиями, подобно втулке в центре колеса. Как будто услышав зов, Морджик поднял голову, выпустив язык пламени, Ветер-Жеребенок заржала, Громовая Птица расправила крылья, сверкая острыми иглами белого пламени, а Гард ударил молотком по земле так, что она загудела, как колокол.
— Я бы хотела развить мой дар, если возможно. Я уверена… по крайней мере, я так думаю… что смогу научиться контролировать его, — добавила она, взглянув на мистера Коддрингтона.
— Она права, — раздалось резкое рычание.
Конни сперва не догадалась, кто это говорит, но потом осознала, что этот голос принадлежит Морджику. Казалось, остальные были удивлены не меньше ее, что он вмешался в разговор: речь — редкость среди драконов.
Кайра Окона добавила свое мнение к общему обсуждению; ее мягкий голос, как запах сладкого горячего шоколада, растекался в воздухе.
— Ветер-Жеребенок и я согласны, чтобы Конни попробовала. Ни у кого не бывает полностью сформированного дара: каждому из нас приходится учиться его использовать. Перед ней стоит похожая задача, только гораздо более сложная.
Громовая Птица громко закаркала, и Орленок сказал:
— Позвольте птенцу научиться летать — не привязывайте ее к ветке.
— Значит, решено, — объявила Кинга. — Мы благодарны мистеру Коддрингтону за заботу о благосостоянии Общества, но в данном случае мы считаем такие предосторожности неправильными. Членство Конни в Обществе защиты мифических животных утверждается; результат ее предыдущего испытания считается недействительным. Обучение ей следует начать немедленно.
Конни чувствовала, как внутри ее загорается радость. Она и не осознавала, как много значило для нее членство в Обществе, пока не услышала эти слова. Подтверждение того, что сирены были правы и она универсал, было, наверное, лучше всего. Этот дар казался таким чудесным! Доктор Брок подошел пожать ей руку, явно довольный результатом; Айвор Коддрингтон улизнул в тень, бормоча, что возвращается к своей машине. Никто не обратил особого внимания на его раздосадованное бегство, потому что единорог заржал и затряс гривой, рассыпая серебряные искры.
— Ветер-Жеребенок хочет познакомиться с Конни, — сказала Кайра. — Она хочет узнать, что у нее на сердце.
— Что я должна делать? — спросила Кайру Конни, когда доктор Брок мягко подтолкнул ее вперед.
— Просто жди: сама узнаешь, — сказала Кайра с веселой улыбкой.
Единорог рысью подбежал к ней и остановился, глядя на нее сверху. Она почувствовала его сладкое дыхание и заглянула в черные как ночь глаза. Ветер-Жеребенок склонилась к девочке, накрыв ее пахнущей пряностями гривой. Осторожно Конни протянула руку и дотронулась До носа единорога, потом прислонилась лбом к его бархатной щеке и тихо прошептала свое имя на ухо Ветру-Жеребенку. Спокойствие охватило ее, на этот раз не смешанное с другими ощущениями. Конни исполнилась покоя, погрузившись, как в теплую ванну, в ласковую природу единорога, и веки ее отяжелели.
Кайра сказала остальным:
— Ветер-Жеребенок напоминает нам, что Конни всего лишь ребенок и ей нужно спать. Нам с вами сегодня нужно еще кое-что обсудить, но Конни сейчас пусть отдыхает. Позже Ветер-Жеребенок отвезет ее, чтобы избавить от утомительной обратной дороги.
— Хорошо, — сказала Кинга. — Когда мы закончим наши дела, мы с Морджиком отнесем Фрэнсиса как можно ближе к дороге.
Лежа рядом с единорогом, Конни только смутно представляла себе, что за разговор ведется над ее головой. Она слышала, как часто повторяют ее имя и имя этого существа, Каллерво, но во сне, который наслала на нее Ветер-Жеребенок, было нечто опьяняющее, так что все это казалось ей совершенно неважным. Все, что ей хотелось сделать, — это завернуться в одеяло, которое принес ей Орленок, и плыть в своих снах, наполненных сверкающими под солнцем ручьями, зелеными лужайками и смеющимися голосами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
