хочу ничего, пока не пойму, какими дальше будут наши отношения.
Дорога до города прошла в молчании под аккомпанемент тихой и спокойной мелодии. Миша все время держал меня за руку, теребя и поглаживая пальцы. А у меня в голове не получалось думать вообще ни о чем. В ней была лишь звенящая пустота и неясное ожидание развязки.
Машина дернулась и замерла у моего подъезда, заставляя полностью вернуться в реальность. Дом. Город. Люди. Прошлое. Моя настоящая жизнь.
Миша расцепил наши пальцы и медленно выбрался из машины, чтобы открыть дверь с моей стороны. Я взялась за его ладонь и выбралась наружу, спрыгнув с подножки внедорожника в грязный и раскисший снег.
– Тебя проводить до квартиры? – его внимательные глаза задержались на моем лице.
– Нет, – я обернулась на облупленную и неработающую дверь подъезда, – где мой кот?
– У соседки из квартиры напротив.
– У Марины, – я сжала его теплые пальцы и тихонько выпустила из своих, – я пойду?
– Да, – Миша сжал пальцами переносицу и зажмурился, – подожди, – он шумно выдохнул, – нам еще нужно будет кое-что обсудить.
– Что? – я криво улыбнулась. Вот так о чувствах точно не говорят… «кое-что обсудить».
– Я позвоню завтра, хорошо? – он засунул руки в карманы джинсов и с тревогой посмотрел на меня.
– Хорошо, – делаю несколько шагов, что разделяют нас и медленно встаю на цыпочки, чтобы оставить на его губах робкий прощальный поцелуй, – буду ждать.
– Да, пока, – Миша отступает на шаг назад и застывает, опять становится холодным и отчужденным. Таким он меня пугает и вся моя уверенность в себе рассыпается. И я не знаю, что делать дальше. Все превратилось в какой-то фарс. Он не говорит о своих чувствах, хотя мои душевные терзания видит насквозь. Мишино молчание заставляет и мой язык прилипнуть к небу.
– Пока, – роняю тихо и разворачиваю в сторону дома. Слезы сами собой начинают капать из глаз и все передо мной расплывается пятнами. Смаргиваю и быстро шагаю в сторону подъезда. Ничего не получилось у меня.
Черт! Почему? Миша ведь тоже не притворялся. У него есть чувства. Есть! Так зачем это глупое упрямство, почему не махнуть рукой на все и не попробовать? У нас может все получиться. Главное, чтобы он просто открылся мне, сделал шаг навстречу.
Захлопываю за собой дверь пустой квартиры и оседаю на банкетку у входа. Стираю капающие слезы и прислоняюсь затылком к стене. Все внутри разрывается. Неужели у Миши не так? Неужели уехать от меня было легко и я во всем ошиблась?
Скидываю с ног ботинки и вешаю куртку в шкаф. Устало тащусь в кухню, где завариваю себе крепкий кофе. Продукты в холодильнике почти все испортились и только большая пачка печенья на верхней полке в шкафу все еще годна к употреблению в пищу.
Забираюсь на стул с ногами и смотрю в окно на то место, где каких-то двадцать минут назад стоял Мишин внедорожник. Его уже и след простыл, а мне кажется, я все еще вижу его и Мишу рядом с ним. Широкоплечего, высокого, с задумчивым выражением голубых глаз.
Нельзя было привязываться вот так легко, открываться, верить в то, что у нас может все получиться. Получается, я сама себя обманула и винить мне некого.
К вечеру забираю у Марины кота. Соседка сильно удивлена, что после отдыха на море, я вообще не загорела. Сваливаю все на бледную от природы кожу, которая абсолютно не воспринимает жаркое солнце. Так что мой удел на курортах – широкие зонтики и крема с максимальным spf.
Марина жалостливо кивает и предлагает в следующий раз лучше ехать на горнолыжный курорт. Не море, так снег. Я соглашаюсь, что это тоже неплохой вариант и быстро ретируюсь в сторону своей квартиры.
– Ну что, Бантик? Как тебе было у Марины две недели? Смотрю, откормила она тебя, – тереблю упитанную мяукающую тушку за ухом и отпускаю заново осваиваться в квартире.
В доме еды нет, но тащиться в магазин нет ни сил, ни желания. До завтра я вполне способна протянуть и на пачке печенья. Плюс где-то в кухонных шкафчиках завалялось несколько пачек лапши быстрого приготовления, насколько я помню. С этим запасом можно не выходить из дома еще и завтра. А в понедельник уже на работу. Там точно будет полегче.
В дверь звонят около двенадцати и я подскакиваю как ужаленная. Первая мысль – Миша. С участившимся пульсом спешу к двери и разочарованно отклоняюсь от глазка.
Не Миша.
В кармане куртки, которую я запрятала в шкафу, звонит телефон.
– Да, – поднимаю знакомый красивый номер.
– Привет, – Мишин голос звучит доброжелательно и спокойно, – открой двери, там тебе доставка.
– Хорошо, – поворачиваю ключ в двери и удивленно осматриваю коренастого дядечку в костюме, который протягивает мне большой запечатанный конверт.
– Что там? – спрашиваю холодно, все еще не беря конверт в руки.
– Открой и увидишь, – Миша вздыхает, – я подожду.
– Спасибо, – забираю из рук мужчины конверт и он тут же исчезает. Закрываю за ним дверь и не спеша несу посылку на кухню, где роняю ее на стол.
– Открыла? – голос в трубке становится нетерпеливым.
– Нет еще, – присаживаюсь на стол и замираю перед конвертом. Ладони становятся влажными от волнения и неприятных догадок.
Тяну за край и рву бумагу, вытаскивая наружу стопку белой бумаги.
– Это шутка? – провожу дрожащей ладонью по плотным белым листам. Не может быть, чтобы это происходило на самом деле. Просто отказываюсь в это верить.
– Нет, Снежа, послушай, – Миша запинается.
– Контракт, – читаю я слово сверху, – ты решил предложить мне работу? – криво усмехаюсь.
– Нет, – доносится в ответ терпеливо, – это стандартная практика для таких отношений, как у нас.
– Очень мило, – в мой голос просачивается яд, но Миша не обращает на это внимания.
– Я хочу, чтобы ты его прочла. Если будут какие-то вопросы, можешь записать и мы вместе все обсудим. Но это очень важно.
– Ясно, – отбрасываю от себя бумаги, – у меня есть время подумать?
– Снежа, ты можешь прочитать прямо сейчас, я повишу на
