заныриваю к нему под руку и прижимаюсь спиной к груди, вблизи рассматривая процесс приготовления пельменей.
– Думаю, можно и так сказать, – он смеется мне в волосы, – тебе так вообще одно удовольствие.
– Из-за характера или размера попы? – на всякий случай интересуюсь.
– Оба варианта, но бить ладонью вот по этой упругой и круглой заднице – чистый кайф, Снежа.
– Не зря в зале потею трижды в неделю, – жмурюсь и сладко сжимаю ягодицы. Если Миша такой фанат, то, возможно, придется взять еще одну тренировку чисто на булочки, чтобы добить до его идеального идеала. – Можно я с тобой? – осторожно прикасаюсь к уже готовому идеальному пельменю, – правда, что вот так идеально получится, я не обещаю.
– Давай, отложу потом твои неидеальные себе на тарелку и уничтожу как брак.
– Уничтожишь? – оборачиваюсь на него.
– Съем, – пояснять Миша для не очень догадливой меня.
– Тогда ладно, – беру один из нарезанных кружочков и кладу перед собой, отщипываю кусочек фарша и приступаю к лепке, – у тебя так ловко получается. Наверное, потому, что пальцы такие длинные.
– Нравятся мои пальцы? – нос опять прикасается к макушке.
– Очень, – вспыхиваю, думая о том, сколько всякого разврата Миша может ими сотворить.
– Я вижу, как ты покраснела, – доносится до меня самодовольный смешок.
– Жарко, просто, – я прикусываю губу и мозг опять подбрасывает воспоминания о том, что было, когда я в прошлый раз так сказала. Да вот что такое? Никуда от этих мыслей не деться.
– Жарко, – испачканные в муке ладони перемещаются на мое нежно-голубое платье в районе груди и сжимают его, оставляя белые отпечатки, а твердый торc прижимается сзади, впечатывая в столешницу – ты кругом вся такая мягкая и нежная, как сдоба. Так бы и сожрал.
– Правда? – судорожно всхлипываю, когда его пальцы цепляют бретельки платья и тянут вниз, оголяя меня до пояса.
– Откуда ты вообще такая взялась на мою голову? – ладонь забирается под платье и сжимает ягодицу. Его пальцы неожиданно везде, сжимаю талию, поглаживают между ног, возвращаются кверху и опять ласкают мою пышную грудь.
Всегда немного стеснялась такой своей фигуры и завидовала худенькой Ленке, на которой любая одежда, как в каталоге смотрелась. Мне кажется, даже парни мои предыдущие были не то чтобы в восторге от моих округлостей. Саша воспринимал ровно, только все время норовил посадить на диету или одеть совсем плотное белье, чтобы ничего не колыхалось. Коля вообще ушел к девчонке с нулевым размером. Так что себя я скорее принимала, чем любила.
Но Мише нравится, так голодно смотрит, так прикасается, что вместе с ним я сама заново в свое тело влюбляюсь – вот в такое фигуристое, с попой и роскошной грудью, с мягким, хоть и подтянутым животиком, с покатыми плечиками. Чувствую себя по-настоящему женственной и желанной рядом с ним и не хочу, чтобы это заканчивалось.
Какая же я глупая дурочка, так влюбиться и в самого неподходящего для этого мужчину.
Миша разворачивает меня в своих руках и быстро стаскивает платье, усаживая попой на столешницу. Пельмени забыты и теперь вместо теста умелые пальцы мнут меня. Очень профессионально и качественно мнут.
Тяну майку вверх, нетерпеливо ерзая в его руках и запускаю ладонь в шорты.
– Прости, – прикусываю губу, понимая, что вся моя попытка быть хоть сколько-нибудь послушной и не проявлять инициативу окончательно провалилась.
– Хватит, из тебя все равно ничего толкового не получится, – Миша просто заваливает меня спиной на стол и сразу входит в мое податливое тело, – так что не изображай ничего, – его пальцы, выпачканные в муке прикасаются к скуле, а глаза пьяно смотрят на мои подрагивающие губы, – ты мне и так нравишься, зараза рыжая.
– Миша, – обхватываю его бедра ногами и сильнее прижимаю их пятками, – я обещаю, честно, вот с завтрашнего дня, прямо как ты захочешь, все что захочешь, – начинаю лепетать.
– Уже слышал, – он затыкает мне рот поцелуем и начинает бешено вколачиваться, так что даже мебель под нами поскрипывает. Цепляюсь за его плечи и тихонько поскуливаю Мише в рот от удовольствия. Его губы перемещаются на грудь, терзают соски, заставляя выгибаться и терять контроль окончательно. Все, что могу, только бесконечно повторять его имя. Четыре буквы, которые сводят с ума. Боже, в его руках я как самый тонко настроенный инструмент – звучу и чувствую себя идеально.
Он отклоняется и кончает в меня, нажимая на клитор, как на спусковую кнопку. Тело прошивает разряд и я совсем раскрываюсь перед Мишей, позволяя волнам оргазма прокатываться и сотрясать мое тело ему напоказ. Провожу ладонью по губам и пытаюсь сфокусироваться на мужчине перед собой, пьяно улыбаюсь и облизываюсь.
– Полепили пельменей.
– Да, отлично вышло, – Миша устало присаживается на стул передо мной и рассматривает, как сперма стекает по внутренней стороне бедра и капает на пол. Я пытаюсь прикрыться ладонью, но он убирает руку, пошло размазывая липкую влагу по бедрам и животу.
– Извращенец, – прикусываю кончик ногтя и свожу ноги, чтобы закончить с этим развратом.
– Иди в душ, – он помог мне слезть со столешницы и на всякий случай шлепнул по заднице еще раз, – а я долеплю. А то, если мы будем делать это вместе, то помрем тут с голодухи.
– Хорошо, – окидываю себя и свои волосы, которые все в муке, критическим взглядом. Подбираю такое же выпачканное мукой платье и шлепаю обратно в спальню, даже не скрывая дурацкой улыбки, которая к моему лицу приклеилась.
Ничего из меня не выйдет, значит… Но, может, и так сойдет?
На этот раз забираюсь под душ и смываю с себя последствия шалостей на кухне. Миша слишком зациклился на тех, кто был до меня. Не зря Карина сказала про то, что она его девушек знает, какие они. Значит, все на одно лицо. А я другая. Мише нужно просто увидеть разницу, понять, что со мной ему будет намного лучше, чем с ними.
После душа я заново сушу волосы, повторяю уход для лица и выбираю одежду. К моему возвращению на кухню Миша налепил стратегический запас пельменей, которого точно хватит еще на месяц пребывания здесь и отправил в морозильник.
Все равно не могу привыкнуть
