В известной мере арабы и индийцы компенсировали недостатки своих кораблей навигационными знаниями и опытом. Они употребляли компас, квадрант и карты, их кормчие составляли лоции. Издавна моряки бассейна Индийского океана совершали дальние, в том числе трансокеанские переходы, пользуясь муссонами. Эти устойчивые ветры, меняющие в зависимости от сезона направление на 120–180°, дуют здесь с юго-запада в апреле—октябре и с северо-востока в октябре—апреле. Дважды в год была возможность с помощью муссонов пересечь океан между Юго-Восточной Азией и Африкой. Вне сферы муссонов также были воздушные течения с определенной периодичностью, нужные морякам. В мае—ноябре в Красном море дул северный ветер; в прочие месяцы он исчезал, но Между Джиддой и Баб-эль-Мандебским проливом в это же время появлялся южный ветер.
У Джидды корабли нередко попадали в полосу штиля, продвижение становилось невозможным, а потому этот порт стал перевалочным пунктом на пути между Индийским океаном и Средиземным морем. Грузы могли застрять на складах, купцы могли понести убытки; приходилось прибегать к сухопутным пе-ревозкам, например, между Джиддой и Египтом по караванным путям. Европейским конкурентам, которых представлял Васко да Гама, следовало учесть, что возможности морской перевозки грузов не будут безграничны. При всей его выгодности маршрут вокруг Африки был растянут и длителен, а потому при долгих рейсах скорость доставки груза морем могла быть сравнима с сухопутной.
Все эти соображения были учтены позднее, а пока что Васко да Гама нуждался в информации, необходимой для завершения экспедиции в Индию. Согласие правителя Малинди дать кормчего решало дело. По словам Велью, этот кормчий был христианин, хотя Гойш и другие хронисты об этом не упоминают, ограничиваясь утверждением, что он был выходцем из Гуджарата (Северо-Западная Индия) и что его звали Малемо Кана или Канака. «Малемо» — искаженное арабское «маллим» — «учитель», а «канака» — по-тамильски «астролог», «математик». Француз Г. Ферран, специалист по арабским и малагасийским рукописям, опубликовал в 1922 г. статью о маллиме, прозванном Канака. В одной из йеменских хроник он нашел упоминание, что португальские корабли взялся вести Ахмад ибн Маджид. Он был выходцем из Омана (а не Гуджарата), автором лоций и мореходных инструкций.
Русский переводчик и комментатор ибн Маджида, Шумовский, был согласен с мнением Феррана, опиравшегося на йеменскую хронику. Но английский исследователь Дж. Тиббеттс, также переводивший и комментировавший ибн Маджида, занял иную позицию. Он подчеркивал, что португальцы называли своего кормчего выходцем из Гуджарата, а не из Омана. По словам Тиббеттса, йеменская хроника тенденциозна, поскольку обвиняет ибн Маджида в том, что он пьянствовал с португальцами.[78]
Кто бы ни был кормчий Васко да Гамы, он прекрасно знал свое дело. Как писал Барруш, арабский кормчий показал капитан-мору «карту всего берега Индии с нанесенными по обычаю мавров меридианами и параллелями…». В свою очередь Васко да Гама продемонстрировал европейские навигационные инструменты. Увидев их, арабский кормчий заметил, что такими же инструментами пользуются его соотечественники, плавающие в Красном море.
Капитан-мор пробыл в Малинди 10 дней. Хорошее питание, в том числе цитрусовые, поставило на ноги больных. 24 апреля 1498 г. экспедиция подняла якоря и взяла курс на северо-восток, к Лаккадивским атоллам, за которыми лежала Индия.
* * *
Знания Васко да Гамы об Индии, цели его путешествия, до отплытия из Португалии, по-видимому, не превосходили то, что давали устаревшее сочинение Марко Поло и сообщения Ковельяна. Эти знания, во многом отрывочные, включали сведения о политической обстановке, торговле, истории, нравах и обычаях. Представления о цивилизации Индии еще не отделились от представлений о цивилизации Востока вообще. Лишь позднее, когда в европейских колониях появилось немало миссионеров, стало возможно широкое изучение местных языков. Через арабские, персидские, а затем индийские источники пришло знакомство с философией, математикой, медициной индийцев. Оказалось, что заметная часть духовных и материальных достижений Востока, постепенно открывавшихся европейцам со времен античности, была индийского происхождения. Это были философские доктрины, разнообразные знания прикладного и абстрактного характера, начиная от металлургии и кончая десятичной системой счисления.
Конечно, об Индии многие европейцы во времена Васко да Гамы знали не только по сочинению Марко Поло и сообщениям Ковельяна. Из Индии поступали также другие сообщения (особенно в Геную и Венецию), но они были недоступны португальцам, их содержание стало известно намного позже. В XIX в., когда в Англии историко-географическое Хэклутское общество решило опубликовать часть подобных сообщений из далекого прошлого, оно отобрало четыре повествования: хорасанского посла Абд ар-Раззака, итальянцев Н. Конти и Г. ди Санто Стефано, русского купца А. Никитина. Все четыре повествования XV в. носили комплексный характер и во многом дополняли друг друга. Персидский и итальянские тексты были опубликованы на Западе еще до их издания Хэклутским обществом. Старорусский текст был переведен на английский специально для общества секретарем русского посольства в Лондоне графом М.М. Виельгорским-Матюшкиным.
В XV в. Индия была раздроблена как на Севере, где жили народы индоевропейской языковой семьи, так и на Юге, населенном lравидами. За 200 лет до путешествия Васко да Гамы почти весь gолуостров подпал под влияние Делийского султаната, созданного vусульманами-тюрками. Он был разгромлен Тамерланом, на его месте на Севере образовались мелкие мусульманские султанаты. Северо-западное побережье (где еще не был создан Бомбей) в XV в. поделили три государства, в том числе Гуджарат, а в центральной и Восточной частях полуострова насчитывалась еще дюжина независимых областей. На дравидском Юге утвердилась индуистская империя Виджаянагар, подчинившая небольшие государства юго-западного побережья, такие, как Каликут (ныне Кожикоде), Кочин (ныне Коччи), Каннанур. Там в течение нескольких веков жило немало арабов, занятых торговлей и судоходством. Индуистские правители разрешали им строить мечети, придерживаться своих обычаев, иметь особые суды. Были здесь также общины христиан-несторианцев, евреев и др.
На юго-западном побережье (Малабарский берег) господствовал кастовый строй, державшийся на рабстве и поборах с крестьян-арендаторов, с ремесленного и торгового люда. Культура и религия были в руках касты брахманов индоевропейского происхождения. Вожди разных рангов опирались прежде всего на касту воинов. Вожди вели между собой бесконечные войны, в которые старались не втягиваться иностранные купцы. Войны могли быть начаты с разрешения вышестоящих правителей, и в этом случае они считались своего рода рыцарскими поединками. Если разрешения не было, войны превращались в частное занятие вождей, которые, одержав победу, были способны уничтожить все мужское население проигравшей стороны.
Южане-малабарцы были малаяли. Так называется многочисленный народ дравидийской языковой семьи, к которой также принадлежат тамилы и телугу. Среди них были люди разного типа, сочетавшие признаки белой и черной рас: телосложение и черты лица европейцев, темный цвет кожи, как у африканцев, волнистые волосы. Культура малаяли восходила ко временам государства Керала, возникшего до нашей эры, а литература на их языке перед путешествием Васко да Гамы насчитывала пять веков существования. В обществе малаяли иностранцам, в том числе Конти, Абд ар-Раззаку и Никитину, бросались в глаза обычаи, несовместимые с их собственными: почитание коров, свобода женских нравов (с учетом кастовых правил), многоженство и многомужество, самосожжение вдов. Понятнее европейцам был «божий суд», который фактически сохранялся в Европе инквизицией. В Индии, чтобы доказать свою правоту, обвиняемые лизали раскаленное железо. Осужденных за тяжкие преступления сажали на кол, а в Виджаянагаре их клали под копыта слонов.
Флотилия с крестами на парусах, пройдя экватор, оставила далеко за собой африканское побережье с почти безлюдными тропическими лесами и саваннами, редкими вкраплениями арабских поселений на коралловых островах. Не таким был Малабарский берег, когда его завидели португальские моряки. Подобно Африке он явился во всей тропической красе, но выглядел иначе. Индия открывалась перед Васко да Гамой как цветущая прибрежная равнина с множеством озер, образовавшихся от обильных вод, которые принесли муссоны. Ухоженные рисовые чеки простирались от берега океана до непрерывной цепи гор, Западных Гат, лежавших в дымке за несколько десятков километров. Уступы гор, покрытые яркой зеленью, прорезали серпантины дорог, уходивших в глубь страны. Это был густонаселенный край. Вдоль берега сновали рыбацкие парусники, время от времени появлялись крупные купеческие корабли. Часть прибрежных озер вытягивалась в лагуны, сливалась с ними, образуя для небольших кораблей удобный путь, позволявший идти по тихой глади вод, избегать непогоду в океане. В устьях рек размещались полные жизни портовые города с шумными базарами, с дворцами и храмами невиданной архитектуры. Впрочем, недалеко от ступенчатых пирамид, возвышавшихся над индуистскими храмами, кое-где поднимались знакомые со времен арабских завоеваний на Пиренейском полуострове минареты и купола мечетей.
