у грустных черепах или растерянных насекомых, мимо созданий с изуродованными телами и открытыми ранами на коже, некоторые из которых были просто одной большой гноящейся раной. Весь город дышал криками и стонами, как центр земного города дышит звуками автомобильных гудков. Когда я думал, что уже больше не выдержу, я заметил огромное скопление света от факелов, и, казалось, что именно оттуда доносятся самые громкие крики. Видимо, там и находился пункт нашего назначения, Рынок грешников, где продавали и покупали рабов.
«Просто не обращай внимания на все это дерьмо и найди Рипраша, — говорил я себе, будто успокаивал расстроенного ребенка. — А потом ты отправишься за Каз. Просто иди вперед».
Ее образ стоял у меня перед глазами, будто легкое сияние среди всего мрака этого жуткого места, и на мгновение я успокоился. Надо было что-то делать. У всего ужаса была причина. Я не мог позволить себе забыть об этом.
Странно, но когда я подумал о ней, из самого центра кричащей толпы раздался звук, тонкая музыкальная нить, медленная и печальная. Это был голос женщины или, по крайней мере, существа женского пола, а ее безмолвная мелодия была так стара и проста и поразительна, что я был уверен, когда-то, тысячи лет назад, ее напевали у широкой реки на Земле и, возможно, напевают до сих пор. Это вечный стон женщины, припавшей к земле в грязи у Инда или Нила, чтобы отмыть в речной воде свои вещи. Здесь же его издавало существо, которое обитало в Аду уже так долго, что наверняка не помнило грязь у берегов Евфрата, застрявшую меж пальцев, но почему-то все еще не забыло мелодию и хрипло напевало ее, собирая лепешки экскрементов, которые затем высушивают и используют как горючее.
От этого звука по моему телу пробежала дрожь. Это было самое человечное, что я слышал за все время ив Аду, ив Раю, и на мгновение я почти забыл, где я нахожусь. Потом кто-то разозлился и уставился на меня, и этот момент ушел.
Рынок грешников — это настолько приятное местечко, насколько вы можете представить из его названия. Он находится в основном под крышей ветхого и полуразвалившегося каменного колизея, хотя во время моего визита сюда открытое пространство в самой середине тоже использовалось. А на рынке продавали… ну, грешников, которых будут использовать в качестве рабов.
Большинство этих закованных в кандалы проклятых уже были рабами и теперь перейдут к другому хозяину и будут заниматься другим делом. Но то, что они были ценной собственностью — многих специально тренировали для особых работ или даже изменяли их физические данные для лучшей трудоспособности, — не означало хорошего обращения. Я видел, как относятся друг другу обычные обитатели Ада, и это было действительно ужасающе, но теперь я узнал, как выглядит организованная жестокость, и исключительный авторитет Ада как учреждения вдруг стал мне понятен. Я увижу еще много жутких вещей и, видит Бог, испытаю их на себе, но ничто настолько не подавляло мой дух, как эти первые минуты среди лязганья, упрашивания, воплей и рева Рынка грешников. Как если бы прочитали длинную научную статью и в конце нашли итог: наша вселенная — полное дерьмо.
Мы поспрашивали о Рипраше и наконец добились ответа от холодного существа женского пола с кошачьими глазами, чьи рабы были похожи на детей или других невинных малых созданий. Когда я проходил мимо, они начали вопить из своих клеток, умолять, лаять, пищать. Пока демоница рассказывала мне, где найти Рипраша, я не мог не заметить, что Гоб очень внимательно смотрел на меня и никуда больше. Может, эти запертые дети, все в крови и синяках, напомнили ему о его прежней жизни.
На полпути из покосившейся чаши стадиона мы обнаружили лавку, которую описывала кошка-демоница. На облезлой табличке была надпись: «Братья Гэгснэтч, торговцы субпродуктами и рабами». Я предположил, что братья Гэгснэтч — это единое тучное тело с двумя головами, которые о чем-то живо спорили друг с другом и другими демонами в дальней части лавки. Но мне нужен был не владелец, а его смотритель, так что я направился сквозь толпу смердящих тел, пытаясь отыскать нужного человека и не обращая внимания на все происходящее. Типа как в шпионском кино, только с кучей человеческих испражнений вокруг.
Я увидел, что у Рипраша были посетители, несколько мелких демонов, вместе с которыми он проверял партию поступивших рабов, существ, из которых настолько вымучили все человеческое, что они не издавали ни звука и даже не поднимали глаза, а просто согнулись в грязи, тяжело дыша. Я подумал, что если бы сегодня вдруг свергли самого Дьявола, то для восстановления ущерба здесь пришлось бы работать миллионам ангелов в течение миллиона лет. Однако Всемогущий не был настроен на помилование или же это Дьявол не мог заслужить прощения. В любом случае ничто здесь не изменится до конца дней.
Рипраш был великаном раза в два больше меня, у него были огромные плоские пальцы на ногах, а лицо и руки выглядели бы невероятно уродливо даже без его шрама, о котором я скоро скажу. Он был лысым, не считая кустистых бровей, нос имел форму расплющенной тыквы, а зубы казались такими крупными и мощными, будто ими можно было разбивать камни. Но особенно выделялся шрам, если это вообще можно было назвать «шрамом»: его голову прорубили долотом от виска до носа, из-за чего он потерял один глаз, теперь покрытый рубцом. Почему долотом? Орудие все еще торчало из его головы: нечто, похожее на лезвие топора. Через дыру в его черепе было видно, как кусок металла застрял прямо в мозгах великана. Ну, вы поняли. Смотреть на Рипраша было не очень приятно.
Я подождал, пока он не перестал рычать на своих подчиненных. Двое из них развернулись и спешно скрылись, но третий колебался. Это было маленькое волосатое существо, похожее на прямоходящую грушевидную кошку с неприятным человеческим лицом, и оно смотрело прямо на меня, будто увидело что-то невероятно интересное. Что бы его ни привлекло, у меня была тысяча причин для избегания внимания, так что я взглянул на пучеглазого своим лучшим взглядом под названием «Его адское благородство оскорблено». Существо занервничало и поспешило за остальными.
Рипраш заметил меня.
— Что тебе нужно?
Его слова не звучали заинтересованно или дружелюбно, но я не собирался проявлять заносчивость по отношению к наемному работнику, который весил больше, чем моя машина. Судя по информации из воспоминаний Ламех, мой внешний вид и запах (или еще что) намекали на то,
