что говори.
В безмолвной молитве благодарности я на секунду прикрыл глаза. Теперь мне только оставалось надеяться, что безобидное на первый взгляд сообщение Темюэля не было кодом для чего-нибудь вроде «убей того парня, который произнесет это». Я постарался искренне посмотреть прямо в глаза Рипраша, но не мог. Все это мясо и кусок топора в голове…
— Я нездешний, — сказал я, внимательно разглядывая его массивные ноги. — Я… из других мест. Ты понимаешь, о чем я?
Рипраш слегка заворчал.
— Может, — наконец сказал он. — Может, и нет. Говори, что ты должен сказать.
— Один друг попросил найти тебя и передать сообщение. Он сказал: «Ты не забыт». Это все. Только это.
Ничего не произошло, или, по крайней мере, ничего в области изящных ножек Рипраша 63-го размера, на которые я пялился. Я поднял взгляд. Не сразу, но поднял.
Он плакал.
Я не шучу Он правда плакал. Единственная блестящая слеза катилась из его здорового глаза вниз по щеке, будто поток лавы, и застыла капелькой на его подбородке.
— Большое спасибо, — сказал он почти шепотом. Он качнулся вперед, как спиленное старое дерево, и, к моему удивлению, упал на колени, подняв свои огромные руки над головой. — Большое спасибо. Я счастлив.
Можете догадаться, что из всего этого я смог понять — толком ничего. Рипраш оставался еще некоторое время в такой позе, слезы текли по его лицу и, капая на пол, превращались в блестящие лужицы, а потом высыхали. Я начинал чувствовать себя более напуганным, чем смущенным: настолько он был тронут чем-то глубоким и личным. Раз он не превратил меня в желе за это сообщение, то мы с Гобом могли считать его почти союзником. Я сидел тихо, пока его пробирала и трясла волна эмоций. Наконец все прошло. Рипраш вытер свой здоровый глаз тыльной стороной огромной руки и снова забрался на камень.
— Было приятно это слышать. Большое спасибо вам… — Он остановился, брови поднялись в удивлении. — Я не знаю вашего имени, господин.
— Снейкстафф, — первый раз я назвал кому-то кроме Гоба свое демоническое имя и теперь ожидал увидеть, значит ли оно что-нибудь. Я лишь полагался на слово Темюэля (и тихие воспоминания Ламех), что оно никем не использовалось. Но великану оно не показалось ни знакомым, ни странным.
— Моя благодарность вам, Снейкстафф. Да пребудет с вами счастье.
Это звучало приятнее, чем все, что происходило со мной ранее, так что я кивнул в ответ.
— Ладно, что дальше?
Он посмотрел на меня как человек, которого внезапно разбудили.
— В смысле? Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, ты не против, если мы двинемся дальше? Мой слуга и я? Спасибо, что ты спрятал нас от комиссара, но у меня впереди другие поручения в Панде… то есть в Красном городе, а туда дорога неблизкая.
— Другие поручения? — Он смотрел заинтересованно, но не жестоким или голодным взглядом, как обычно это бывает с заинтересованными демонами. — Другие вроде меня?
— Нет.
— Жаль, что вам уже пора. Остальные были бы рады встретиться. Ваше сообщение много для них значит, — его жуткое лицо стало почти радостным. — Подождите! Мне надо доставить тех рабов комиссару в Дом могильных гор. Если вы отправитесь со мной на «Стерве», то доберетесь намного быстрее, а на месте сможете найти подъемник. Этоуж точно ускорит ваше путешествие до Красного города.
Все эти подъемы, подъемщики и стервы окончательно меня запутали, но я не собирался смотреть в зубы этому подарку от великана.
— То есть ты можешь мне помочь?
— Сделаю все, что в моих силах, — в его словах звучала странная тяжесть. — Разве вы не понимаете, что ваше сообщение значит для меня и всех моих?
Я не понимал, не совсем, но, по-видимому, оно значило много, и я собирался воспользоваться его предложением.
— Да, конечно.
— Я попрошу взамен только об одной услуге.
«Черт, — подумал я, — вот оно, начинается. — Он хочет выпить мою кровь или съесть мой глаз?»
— О какой же?
— Сегодня вы должны отправиться со мной в мое братство.
Не так плохо, как я думал.
— Конечно. Но я все-таки не понимаю. Как мы сможем добраться до Дома могильных гор быстрее, чем пешим ходом?
Он засмеялся.
— На лодке, то есть на моем корабле — на «Ворчливой стерве». Иначе это займет сотни фонарей или даже больше. Но по широкой Кокит мы доберемся туда за девять.
«Ну, спасибо тебе, мерзкая, грязная река, — подумал я. — Надеюсь, ты не так уж плоха».
Очевидно, мне еще многое предстояло узнать.
Собрание братства, как его назвал Рипраш, проходило в таком отвратительном месте, что кажется удивительным, что я вообще запомнил что-то из этой встречи. Вы не узнаете, что такое канализация, пока не попадете в канализацию Ада. Казалось, она была построена из грязевых кирпичей и пахла, как… ну, вряд ли для этого можно найти подходящие слова. Если бы я не был в обличье демона, то мое хрупкое обоняние покончило бы с собой при первой встрече с этим ароматом смерти, дерьма, дерьма и смерти.
И все же плохие запахи — это ничто по сравнению с опасностью быть пойманным одним из банд Секты Убийц, которые патрулировали береговую линию, из-за чего собрания братства Рипраша всегда проходили глубоко в туннелях. Два десятка существ едва помещались на краю дренажной трубы, но мы теснились как могли, потому что даже в Аду, даже среди всех, обреченных на вечность, никому не хотелось плескаться в дерьме.
Мне действительно показалось трогательным, что все эти осужденные души и демоны, которые, по идее, должны мучить их (на встрече проклятых было раза в три больше, чем демонов), собираются вместе, чтобы прийти к чему-то большему и лучшему. А сам Рипраш, как выяснилось позже, впечатлил меня больше всех.
Было ясно, что он тут самый главный, по крайней мере, для Берега Кокит. Когда он начинал говорить, даже бедный парнишка, чье тело навечно покрылось иглами дикобраза, молчал и внимательно слушал.
— Однажды, в далеком настоящем Мире, жил парень по имени Ориджен, — Рипраш произнес его имя на ирландский манер — О'Риджен. — И у него была великая идея: никто не должен быть проклят навеки. Никто.
Некоторые новые члены собрания были явно поражены и начали перешептываться.
— Именно так, — великан говорил медленно, будто беседовал с детьми. — Даже сам Дьявол не должен оставаться в Аду навеки. Даже он может возвыситься. Подняться ввысь! И мы тоже можем.
— Но какой в этом смысл? — спросило маленькое существо с головой, похожей на осла, с которого содрали кожу. — Эти гадкие ангелы все равно
