шишка на ноге. Благодаря естественной бухте здесь появился порт, а из-за отчаянной природы жизни в Аду он превратился в огромный муравейник из душ и демонов. На верху холма стоял замок, окруженный стенами такой же высоты, как и городские; он казался лесом из черных башен, стройных и острых, как зубы угря. На самом высоком шпиле развевалось знамя: коготь белой птицы на черном фоне. Однако это была не самая высокая постройка на Могильной горе — в центре города стояла массивная колонна, на которую будто опиралось небо. Ее было видно издалека.
— Это знамя Нилока, и этот замок с черными башнями тоже его, — сообщил Рипраш. — Мой вам совет, не приближайтесь к нему. Я расскажу вам, как пройти через город отсюда. Видите ее? — Он показал на гигантскую колонну, которая, как теперь я мог видеть, была выстроена из глиняных кирпичей, но все равно казалась выше, чем любой небоскреб. Даже теперь, когда на стенах города во второй раз зажгли лампы — это было самое близкое к дневному свету время, — нельзя было разглядеть, насколько высок был этот огромный цилиндр, потому что он простирался далеко за пределы темной невидимой крыши этой пещеры.
— Просто доберитесь туда, и возвышенный отправит вас, куда понадобится.
Я мог отправиться в сам Пандемониум, который, вероятно, находился далеко-далеко вверху. Это воодушевляло, но я все еще был слегка озадачен.
Видите ли, в течение нашего путешествия по реке мы пересекли как минимум двенадцать уровней, чего я никак не мог понять. Я не замечал, чтобы мы плыли вверх, и казалось, что черные и липкие берега ядовитой Кокит отвечали всем известным законам физики и гравитации. Но, в конце концов, мы были в Аду, и, хотя он был более реалистичным (не подберу другого слова), чем Рай, но он не был реальным. Будучи ангелом, я привык к странностям расстояния и невозможности сосчитать время в Раю, так что мне было не так уж сложно осознать некоторые понятия Ада, пусть нелогичные, но существующие.
Кусками парусного холста я оттер с себя кое-какую грязь, ведь купаться в реке было слишком опасно. На самом деле в Аду обычные души никогда не использовали воду для купания: это было огромной редкостью. Потом мы с Гобом ждали сигнала Рипраша, что можно безопасно сойти на берег. Казалось, мы сидели там несколько часов, а малыш так мерно расхаживал туда-сюда по маленькой каюте, что мне уже хотелось ему врезать. Я начинал задумываться, что же мне делать с Гобом. Я не хотел брать его с собой в дальнейший путь, потому что мне, возможно, придется быстро уматывать из одного очень плохого места, а мне и так будет тяжело вытащить оттуда Каз, не говоря уже о том, чтобы тянуть за собой Гоба. С другой стороны, я и так далеко утащил его от знакомых мест, у меня не было ни одной монетки, чтобы расплатиться с ним, и оставлять его здесь, в Могильной горе, могло быть не менее опасно.
Вдруг меня осенило. Я оставил Гоба шагать по каюте и пошел на поиски Рипраша. Мне следовало оставаться в каюте, как он сказал, но я так загорелся идеей сделать доброе дело (я ведь ангел, то есть был им, не забыли?) и по глупости поднялся по лестнице на главную палубу.
Первым, кого я увидел, был один из приспешников Рипраша — тот самый с кошачьим телом и маленькими глазками, который изумленно пялился на меня в рабской лавке на Берегу Кокит, будто я был его давно забытым родственником. Я не мог понять, почему это маленькое грязное существо смотрит на меня с такой дерзкой фамильярностью (видите, Ад уже начал засасывать меня), так что, пока он собирался с мыслями, чтобы сказать что-нибудь, я требовательно спросил у него, где Рипраш.
— На п-п-палубе, — заикаясь, сказал Сумасшедший Кот высоким голосом. — Но я д-думаю, я думаю…
Может, я был похож на его старого дядюшку Питчфорка или кого-то еще. Хуже будет, если, несмотря на уверения Темюэля, это маленькое создание узнает это тело демона, которое мне выдали мой архангел и Ламех. В любом случае я не горел желанием разговаривать с ним и прошмыгнул мимо. Я начал спускаться вниз, когда вдруг понял, что что-то было не так на переполненной палубе. Дело было не в странных насекомоподобных существах, занимавшихся погрузкой, и не в отвратительных полуголых созданиях, которых хлестали кнутами их надзиратели. Некоторые из существ были настолько покалечены, что трудно было представить, как они вообще могут работать и тем более переносить тяжелые грузы, но во всей этой картине меня беспокоило что-то другое.
Рипраш действительно был на палубе, но его полностью окружили вооруженные демоны-солдаты, десяток или даже больше, и у всех были эмблемы Нилока — коготь белой птицы. Что еще хуже, сам Нилок сидел, опершись на спину высокого и слегка похожего на лошадь существа, и разговаривал с Рипрашем.
Нилок заметил меня так быстро, что, казалось, именно меня он и искал здесь. На мгновение я решил, что Рипраш сдал меня, и я проклинал сам себя за то, что вообще доверился демону В конце концов, именно по этой причине я и оказался в Аду.
— А вот и он, надо же! Как прелестно! — его тоненькие волоски развевались от дуновений бриза, как листики морского анемона. Нилок пнул существо, на котором сидел, и то скатилось к подножию трапа. — Рипраш только что рассказывал мне о вашем невезении, лорд Снейкстафф! Надо заметить, вы забрались далеко после такого мерзкого обмана.
Я замер наверху трапа.
— Обмана. Конечно…
Рипраш повернулся ко мне и в его взгляде, как я понял, была молчаливая мольба, но когда большая часть лица у существа изуродована, то трудно быть точным.
— Да, я рассказал ему, как вас предали и оставили на нижних уровнях ваши враги. — Он повернулся к Нилоку. — Снейкстаффу нужно лишь добраться до возвышенного, лорд Комиссар, и тогда с ним все будет в порядке.
Нилок издал свой свистящий смех.
— Конечно, конечно, но сначала он должен прийти ко мне в Дом могильных гор, отдохнуть и рассказать о своих приключениях! — его слова звучали почти искренне, но даже если бы я ему поверил, то точно не захотел бы идти куда-либо с этим нечеловеческим созданием. — Я уверен, у вас давно не было нормального обеда, Снейкстафф, правда? Разных деликатесов? И я позабочусь о том, чтобы вам выдали нормальную одежду. Будучи голым, как эти проклятые, вы не скоро доберетесь назад в Пандемониум. В столице будут ужасно осуждать.
