class="p1">— Расставь ноги шире, крошка, — говорит, и в следующее мгновение я его чувствую. И это… Боже. Восемнадцать лет брака насмарку. Его твёрдые бёдра выдают резкие толчки, а жаркие губы оставляют на коже горячие поцелуи. Его руки сдавливают мои над головой. И от этой открытости просто сносит голову. В этом процессе можно кончить просто от его вида над собой. И я кончаю громким вскриком и фейерверком, рассыпавшимся искорками удовольствия внутри. Следом он тоже кончает и утыкается с тяжёлым дыханием в моё плечо. Касаюсь его волос. Приятно вот так смаковать момент. Даже ничего говорить не хочется. И думать. Просто чувствовать его. Его дыхание и его запах. И запах нашей страсти.
После того как он идёт в ванну, сворачиваюсь калачиком и смотрю на свой безымянный палец с белым следом от ношения кольца. Да. Дашка права. Теперь я точно разведённая женщина.
= 22 =
— Всё так же могу угостить тебя фруктами и шоколадкой с растворимым кофе, — говорю, натягивая после душа на себя свои домашние штаны и футболку. Митя внимательно наблюдает за мной, и пусть между нами тут ещё полчаса назад сверкали искры, сейчас мне всё же немного неловко. Возможно, виной включённый свет. Или очень яркие воспоминания о том, что этот мужчина делал с моим телом.
— А кроме кофе и фруктов, — его взгляд скользит по корзине с цветами и потом возвращается ко мне, — ты ещё чем-нибудь питаешься?
— Чем покормят, — шучу. — Честно сказать, не люблю готовить для себя. Но можно глянуть, что есть в холодильнике, и что-нибудь сообразить.
— А я хочу приготовить для тебя, — притягивает к себе и улыбается своей мягкой улыбкой. И моё сердце тает. А мне нельзя, чтоб таяло. У нас типа курортный роман — он уже через неделю смоется, по идее.
После того как Митя с минуту изучает мой пустой холодильник, ему приходит решение просто заказать еду, что он и делает. После этого смотрит на вазу на столе с длинными розами. Складываю руки на груди.
— Ты меня хочешь что-то спросить?
Переводит взгляд на меня — и это пристальный взгляд, будто мысли мои читает. И действительно спрашивает:
— Куда поставить кофемашину?
— Ты уверен, что…
— Мне ещё раз про статус напомнить? — приподнимает бровь и уже смотрит так, будто готов подтвердить слова действиями.
— Вот сюда, — указываю на угол столешницы. Митя выходит и в следующее мгновение возвращается с коробкой. Осторожно ставит её на столешницу и начинает распаковывать.
— А про цветы меня спросить не хочешь? — напрямую интересуюсь. Его руки замирают, и будто две секунды он анализирует мой вопрос. Затем поворачивает ко мне голову.
— Они для тебя что-то значат?
— Хм. Думаю, да. Это приятно и красиво.
Выпрямляется и теперь поворачивается всем корпусом. Чуть наклоняет голову и оглядывает меня.
— А тот, кто дарил, для тебя что-нибудь значит?
— Нет, — быстрее, чем нужно, отвечаю. Но это так и есть.
— Я не люблю дарить цветы — бессмысленный подарок. Всегда лучше подарить то, что останется навсегда или надолго. Или то, что нужно, или чего человек хочет, — он отворачивается. — Но если тебе нравятся, я учту.
— Очень интересно, — хмыкаю, отмечая, как даже за таким занятием этот мужчина великолепен. Так. Мне явно нужна никотиновая пауза. Открываю окно и достаю сигарету. Митя ловко её у меня отбирает.
— Не на голодный желудок, — качает головой.
— Хорошо, мам, — закатываю глаза и закрываю окно.
Парень заказывает просто нереальное количество еды. А мне остаётся лишь поставить чайник.
— Итак, — начиная трапезу, интересуюсь, — где вы с дядей Вероники служили, майор?
— Спецслужба, подразделение «Альфа», — невозмутимо отвечает парень, даже глазом не моргнув. Ну, ничего себе.
— Звучит круто, — протягиваю.
— А то. Там только крутые парни, — улыбается, не отрывая своего тёплого взгляда от меня. — Есть сомнения?
— Хм, и что же вы там делали? Били других людей, стреляли?
— В общих и очень размытых чертах, — соглашается спокойно, — подробностями делиться не могу, у меня подписано о неразглашении. Могу только сказать, что Буравин… Тарас был одним из моих парней. Когда группа распалась, я ушёл на другую позицию — готовить новичков. А Тарас ушёл в иной мир, который с моим пересекаться не должен, даже несмотря на то, что я уже в операциях не участвую.
— Иной мир вообще ни с каким пересекаться не должен, — замечаю, понимая лишь часть из всего сказанного.
— Он — одна из разыскиваемых больших фигур криминального мира. Поверь, чем меньше ты знаешь, тем крепче спишь. Поэтому я с вами за стол и не сел. Не положено мне. Положено доложить. Но был у меня должок по службе. Вот и отдал. Честь офицера превыше всего.
— Офигеть у моего бывшего родственничка, — открываю рот я. Представляю, как Лёне досталось от бывшего спеца «Альфы». Ну, теперь понятна вся его скрытность: что карт нет, что звонил только сам. Обалдеть и не встать.
— И что же, за меня совсем не переживал? — спрашиваю.
— Время ему дал. Засёк. Сказал, что если хоть волосок… — ласково касается моих волос, заглядывая мне в глаза. Охо-хо-хо, как заглядывает, — я тебя, Оксан, не то что в обиду. Вообще никому не отдам.
— Да-да, — хмыкаю, уклоняюсь от его руки под предлогом собрать посуду. — Кстати, как продвигается продажа квартиры? — включаю кран.
— Моей? — слегка прищуривает глаза и ведёт по мне взглядом, будто обдумывая что-то.
— Ну, я свою пока не продаю, — веду плечом.
Митя встаёт и подходит ко мне. Лениво, не спеша. Выключает кран, заставляя на него обернуться. И от этого взгляда меня обдаёт жаркая волна.
— Руки на стол, — говорит
