Собственно, ничего оригинального в выступлениях было. Всё что нужно республикам от СССР это деньги. А простым гражданам СССР — совсем другое. Безопасность, общая страна, братство народов, и солидарное общество. Но руководители двенадцати союзных республик, не усложняли себе жизнь высокими материями. Нет, они свободно оперировали всеми этими понятиями, но, только в разговорах. На деле, всё было куда проще. Дайте денег, и не спрашивайте куда они подевались. Взамен — благостная картинка всеобщей дружбы народов, которая редко, когда соответствовала истине. Повсюду в республиках процветал местечковый национализм, а местами и откровенный фашизм, когда русских в глаза называли захватчиками, и рассказывали, что они сделают с ними и с их детьми, когда власть чуть ослабнет.
Правда, когда вдруг открылась возможность для массового переезда всех ранее приехавших специалистов в Россию, вдруг выяснилось, что всё производство держалось на приглашенных инженерах, и мастерах, и качество продукции резко упало. Упало качество — сразу пошли рекламации и штрафы, а когда это не сработало, то заказы стали уплывать на другие предприятия. Уровень жизни сразу упал, и местные власти резко сменив курс, стали повышать зарплаты ключевым специалистам, но было уже поздно. Русские, татары, башкиры, немцы и все нетитульные национальности продолжили уезжать.
Сначала неторопливо, а затем всё быстрее и быстрее забегали местные начальнички, уговаривая, угрожая и тормозя процесс выезда специалистов, но только почувствовав давление, люди начали массово покидать республики бросая жильё и скарб, лишь бы вырваться.
И вот тогда местные баи и ханы, забегали по-настоящему, Пытаясь остановить предоставление квартир в РСФСР, и прочие вещи, но им быстро дали по рукам, и велели навести порядок у себя[21].
Созыв совместного пленума ЦК, и Верховного Совета, был очередной попыткой переломить изменения в национальной политике. Для обеспечения желательного результата в некоторых центральных газетах были «взорваны» информационные заряды, рассказывающие о тяжёлой доле союзных республик, изнемогающих в труде на благо Советского Союза.
Команда Виктора мгновенно отследила эти шевеления, и прямо перед самым Пленумом, в Правде, и Известиях, вышли большие статьи о национализме с восточным уклоном, и о судьбе нетитульных специалистов в республиках. С фамилиями, указаниями поименно всех участвовавших в травле, и так далее. Ну и обложили основной костёр дровами из статей и заранее заготовленных телевизионных программ, где расписывалось сколько дотаций из союзного бюджета и в какой форме, получали союзные республики, общая экономическая эффективность их механизма, ситуация с соцзаконностью, и так далее.
В общем, в день пленума, лидеры оппозиции новой национальной политики, Алиев, Шеварднадзе, Назарбаев, Ниязов и Щербицкий пребывали в чёрной меланхолии, понимая, что при таком фоне, сделать что-то крайне сложно. Государство так фактически обозначило свою позицию, а остальное — просто формальность.
Так и случилось. Выступавшие со стороны СССР и России, рассказывали о проводимой многонациональной политике, и об обучении на национальных языках, упирая, что вся оплата национальных программ, идёт из фондов выделяемых на поддержку общенациональных структур, и идёт рука об руку, с открытием русских школ и поддержки русской культуры как государствообразующего народа.
А все, кто выступал от республик, соловьём разливались о вместе пройденном пути, напирая на тяжёлые военные годы, и не менее трудное мирное время. Плакались о нехватке квалифицированных кадров, и кратном падении социального обеспечения.
А после выступил Леонид Ильич, причем говорил не по бумаге, а свободно перескакивал с документа на документ, и начал он с фактов унижения по национальному признаку, судебных преследований не титульных национальностей, в основном русских, и случаев финансовой и организационной поддержки республиками националистических и экстремистских организаций. Это уже подсуетились местные органы КГБ, которые не могли пресечь подкормку местных нацистов, но уж собирали информацию с лёгкостью. Затем Ильич перескочил на случаи экономического саботажа и бракодельства, а после перешёл на кадровую политику, особенно тщательно повозив мордой националов, по статистике рабочих профессий и руководителей в республике. Выходило так, что местные кадры либо занимали низовое положение, либо сразу становились начальниками. А среди руководства вообще были сплошь национальные кадры, исключая конечно вакансии инженеров и технологов. Зато кадровые кормушки местных отделений КПСС были раздуты до предела, равно как и местные советы, где фактически трудился двойной комплект работников.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— То есть, за время Советской Власти, ваши республики, превратились в огромные кормушки, куда уходили бюджеты сопоставимые с бюджетом всей РСФСР, но не сказать, чтобы совсем бесследно. Так, например, в Киргизской ССР есть факты финансовой помощи националистическим и прямо экстремистским организациям, осуществляющим антисоветскую, и антирусскую деятельность. Конечно, по таким случаям у нас абсолютный чемпион Украинская ССР, и недавно ликвидированные прибалтийские республики, но и восток не сильно отстаёт. И пока мы видим не совместный труд на общее Союзное государство, а планомерную работу по вытягиванию финансовых и материальных ресурсов, из общесоюзного хозяйства. Долгие годы, республики получали незаслуженные преференции, которые были оплачены из кармана Российской Федерации. В то время когда рабочий в Уфе, Казани, Свердловске или Красноярске, искал где бы купить колбасы, спекулянты с Кавказа и Средней Азии, скупали Волги, и гуляли в ресторанах, швыряя деньги под ноги ресторанным певицам[22]. И всё это на глазах нашего рабочего класса и служащих, подчас не имевших достаточно денег, чтобы обеспечить полноценные рационы питания себе и своим семьям.
Но когда мы начали сокращать социальные субсидии, и вывозить наших людей, ставших там фактически заложниками и людьми второго сорта, вместо логичных и законных изменений в национальной политике, главы республик стали осуществлять давление на выезжающих, что заставило многих просто бежать, бросив жильё и домашнюю утварь[23].
Когда это не помогло, ходатаи от национальных республик стали обхаживать центральную прессу, предлагая огромные гонорары за хвалебные статьи, и даже подготавливать физическое устранение некоторых заместителей Председателя Верховного Совета. — Брежнев поднял тяжёлый взгляд. — Нам, товарищ Шеварднадзе, ответить тем же? Вы же самолётом летите, да? Или поездом?
Эдуард Амвросиевич, на глазах стал даже не белым, а как-то позеленел, и словно покрылся пылью. Тем временем Леонид Ильич продолжил.
— Ленинские принципы в национальной политике были в большей степени продиктованы требованием умиротворения национальных элит на местах, и отсутствием всякой возможности привести их к единому пониманию соцзаконности и правопорядка. От того и мирились мы годами с несправедливостью в отношении наших граждан любой национальности. Но теперь, когда СССР крепко встал на ноги, возникает вопрос. А вы, товарищи представляющие национальные образования, точно представляете свой народ? Или тонкую прослойку придворных лизоблюдов и чиновников? Возможно стоит провести полные и всеобщие перевыборы в республиках, под контролем центральных органов власти и международных наблюдателей? И вот когда придет действительно народное руководство, тогда и наступит время спросить у людей, они с нами? Они с Советским Союзом в единой семье народов, и в едином правовом, и производственном пространстве, или они хотят жить обособленно и сами по себе?
СССР — это не тюрьма, а привилегия. Любая из союзных республик имеет право выхода, несмотря на то, что процедура такого выхода не прописана. Но мы уже начали работу в этом направлении, и правоведы Верховного Совета уже готовят такой документ, который войдёт составной частью в пакет Союзного Договора, который будет предложено подписать всем республикам, как субъектам Союза Советских Социалистических Республик. В договоре будут прописаны права и обязанности сторон, и процедура отделения. Любой факт несоблюдения договора, неважно какой стороной будет поводом для рассмотрения прекращения договора.
