«страны Монтенегро».
Но шутки шутками, а официальной столицей страны является Подгорица, где и обосновались все инопосольства, включая наше.
Дело Ирины Цывиной
Неожиданная смерть актрисы Ирины Цывиной и последовавшие за этим ток-шоу на ТВ напомнили мне и о собственном участии в ее делах.
Мое знакомство с ней произошло в доме историка и писателя Радослава Распоповича в Подгорице, куда она прибыла в связи с тяжбой с бывшим мужем Георгием Пусепом по делу о судьбе их общей дочери Зиновии. Судебный процесс проходил в городе Котор, куда я выезжал для участия в заседаниях, на которых присутствовал и сам Пусеп. Но это было уже позже.
А тогда, на первой встрече, она посвятила меня в суть вопроса, которая сводилась к тому, что ее бывший муж, на тот момент американский гражданин Георгий (Джордж) Пусеп, выехавший после развода в Черногорию, прихватил с собой дочь Зиновию, которую она намеревалась вернуть в свою новую семью с Александром Благонравовым.
Выслушав рассказ, я как истинное лицо кавказской национальности, пошутил, что постараюсь выкрасть ее дочь и вернуть маме. Каково же было мое удивление, когда, некоторое время спустя, я услышал историю, в очередной раз подтвердившую, что в каждой шутке есть доля шутки, а именно – попытка похищения Зиновии уже имела место. При этом описание этой попытки предстало предо мной в двух вариантах.
Согласно первой версии, российский суд встал на сторону Ирины. Но когда она с решением суда приехала в Черногорию, у детского сада, в который ходила Зиновия, ее уже ждали полицейские, предупрежденные бывшим мужем о «готовящемся похищении ребенка». Потом были наручники, тюремная камера… Так описаны эти события в сетях.
Мне же черногорские товарищи поведали иную версию. По их словам, группа специально обученных граждан, прибывшая с этой целью в Черногорию, выследила Зиновию на пляже и попыталась загрузить ее в автомобиль. Но тут оказалось, что местные спецслужбы каким-то образом прознали про эти планы и жестким образом пресекли их реализацию. Настолько жестким, что одного из неудавшихся похитителей, как мне рассказывали, пришлось грузить в самолет на носилках.
Какая из версий является правдой, не знаю. Но, к счастью, судебное дело завершилось мировым соглашением, маме разрешили видеться с дочерью. У меня же в память об этом эпизоде консульской деятельности остались присланные из Москвы от Благонравовых икона с образом Святого Владимира и ручка «Паркер».
Русский мир
Проболтавшись полгода без работы и зарплаты, с помощью давних коллег по работе, я нашел, наконец, пристанище в Департаменте по работе с соотечественниками, проживающими за рубежом (ДРС) на должности начальника аналитического отдела. Работа, прямо скажем, непростая, ибо соотечественники – публика весьма специфическая и разнообразная.
Но и здесь были свои светлые моменты, связанные, прежде всего, с человеческим фактором. Удалось повидаться и пообщаться с видными представителями российского зарубежья, включая графьев, князьев и прочую знать. Новостью для меня стало то, что графская фамилия Шереметевых пишется без мягкого знака, а те, которые со знаком (Шереметьевы) – лишь примазываются к графской славе.
Особо хотелось бы вспомнить, к сожалению, ныне покойную, баронессу Елену Николаевну Майендорф, с которой был знаком еще по работе в Австрии. По ее просьбе помогал ей с транспортом для перевозки из Вены в Зальцбург российских детей из Брянска, для которых она ежегодно устраивала отдых в Австрии.
По моей инициативе она была включена в список соотечественников, приглашаемых на различные мероприятия, на что она, несмотря на преклонный возраст, откликнулась с энтузиазмом. Чтобы получить ее согласие на это, я позвонил ей и, представившись, услышал в трубке: «Слушаю Вас, Владимир Ельбаздукович». Это меня серьезно удивило, поскольку, во-первых, прошло столько лет, а во-вторых, меня не только узнали, но и безукоризненно воспроизвели мое отчество, что для многих, более молодых, было и остается серьезным испытанием на произнесение.
В одну из последних наших встреч в Москве я заметил, что вместо большой золотой броши с камнями у нее на груди было что-то более скромное. Ту брошь, по ее словам, она сделала из крышки золотых часов ее папы барона Майендорфа. На мой вопрос, где же знаменитое украшение, она рассказала, что потеряла его на праздновании, организованном сербами. Да, славянское братство, – это, конечно, хорошо, но золотая брошь с каменьями тоже чего-то стоит.
Кстати, имение ее папы под Москвой является сегодня одной из резиденций Президента России. Сама же Елена Николаевна не забывала упомянуть при случае и мою роль в ее приобщении к жизни русского мира, за что я ей крайне благодарен.
Татары, осетины и другие
Работа в ДРС МИД России дала мне возможность познакомиться не только с представителями зарубежной российской диаспоры, но и с практикой взаимоотношений местных национальны диаспор с зарубежными соотечественниками.
Запомнилось участие в работе IV съезда Всемирного конгресса татар в Казани (2007 г.) и VII Всеосетинского съезда во Владикавказе (2009 г.).
Должен признать, что татары уделяют большое внимание работе с зарубежной диаспорой. Съезд проходил в роскошной гостинице «Корстон», где, наряду с другими участниками, проживал и я. Центральное место в президиуме занимал тогдашний Президент Минтимир Шаймиев, руководивший процессом.
Не обошлось, как водится, без сюрпризов. Неожиданно на трибуне появилась странная особа в хиджабе, которая обрушилась с резкой критикой в адрес российских оккупантов, принесших беды и несчастье татарскому народу. Ее гневные филиппики были встречены полным молчанием. Как оказалось, это была представительница местной оппозиции.
Не без юмора было воспринято выступление еще одного делегата съезда – представителя крымских татар. Все выступления иностранных гостей переводились синхронно. Когда же начал говорить крымский делегат, я услышал в наушниках: «Говорит на крымско-татарском языке», после чего наступила тишина, продолжавшаяся до завершения его речи.
Вечером после заседания я сидел за стойкой бара на первом этаже гостиницы и попивал пиво. Неподалеку разместилась молодая девица, которая долго меня изучала, а затем, подсев поближе, поинтересовалась, являюсь ли я участником съезда. После моего утвердительного ответа она сделала заявление, сильно меня смутившее:
– А я – Юля, менеджер. Вам девочки не нужны?
«Вот это сервис, – подумал я. – Европа отдыхает».
В ноябре того же года довелось поучаствовать в собрании представителей еще одной большой диаспоры – заседании Совета континентальных секций Всемирного конгресса русскоязычного еврейства (ВКРЕ). Заседание было примечательно тем, что в ходе его работы впервые за пятилетний период существования организации был избран ее президент. Им стал Борис Исаакович Шпигель – сенатор и бизнесмен, но более известный в народе как бывший тесть «золотого голоса России», «натурального блондина» Коли Баскова. В качестве официального представителя МИД России я выступил с
