Посол США Кеннет Грос. М. Макфола интересовали наши оценки недавних событий в Киргизии, состояния безопасности и стабильности в регионе. С определенным интересом были восприняты наши оценки причин увеличения наркопосевов в Афганистане после ввода коалиционных сил, а также – перманентных кризисов на постсоветском пространстве. Долго пришлось разъяснять смысл понятия мины замедленного действия в отношении установленных в свое время без учета этнических и иных особенностей административных границ, ставших после распада СССР, государственными. В конце концов, с помощью переводчиков разобрались.
Кстати, о переводе. После завершения беседы присутствовавший на ней первый секретарь Посольства С.В. Колотилинский заметил, что М. Макфол явно понимает по-русски, поскольку еще до окончания перевода уже делал запись. Это подтвердилось позднее, когда М. Макфол был назначен послом в Москву. Все помнят его многочисленные интервью, в которых он блистал знанием российской лексики.
Замечу, что это была не первая моя встреча с будущим послом США в Москве. Припомнился эпизод начала 1980-х, когда в свете происходивших в Польше событий, на беседу в 4-й Европейский отдел МИД СССР напросились два американских дипломата – советник Эдуард Джереджян и второй секретарь Александр Вершбоу, которых мне пришлось сопровождать. Первый, судя по фамилии, был явно армянского происхождения. Второй же, как меня просветили «соседские ребята», оказался также почти «нашим» – польским евреем Сашей Вержбицким – будущим послом США в России, а потом – высокопоставленным функционером НАТО.
Концерт в темноте
Душанбе, конечно, не Вена, но и сюда заезжают порой видные представители мира искусств. Одним из них был Народный артист России Юрий Розум. Во время концерта в Таджикском государственном академическом театре имени С. Айни, на котором я присутствовал, при исполнении второго концерта Рахманинова внезапно погас свет. Явление для Душанбе вполне обычное.
Охваченная ужасом публика, как писали на другой день газеты, замерла, симфонический оркестр умолк, а присутствовавший в зале министр культуры Асрори выбежал исправлять ситуацию. Не растерялся только маэстро Ю. Розум, который самозабвенно продолжал исполнять в полной темноте произведения П. Чайковского и А. Скрябина, чем заслужил бурю аплодисментов.
На следующий день газета «Вечерка» опубликовала статью «Первый концерт в совершенной темноте».
Надбавка за вредность
Последняя командировка помогла поправить финансовое положение в преддверии выхода на пенсию. В Душанбе я получал заметно больше, чем в Подгорице. Не секрет, что зарплата сотрудников росзагранучреждений (РЗУ) зависит от климатических и военно-политических условий в стране пребывания и формируется с учетом соответствующих надбавок. Список стран с надбавками не засекречен, поэтому абхазы, узнав, что их страна входит в этот перечень, серьезно возмутились – ваши граждане у нас отдыхают, а сотрудники Посольства получают надбавки за трудные условия.
В Таджикистане я особых климатических напрягов не ощущал – хоть и жарко, но сухо – жить можно. Что касается других аспектов, заслуживающих соответствующего вознаграждения, то обстановка в стране была и впрямь непростой. Периодически возникали те или иные критические ситуации, причем, как правило, тогда, когда посол находился в отпуске.
В первый раз это был побег из СИЗО Госкомитета нацбезопасности (ГКНБ) 25 заключенных – моджахедов, которых с погоней и стрельбой ловили по стране и, к счастью, задержали. Во второй – заваруха в Горном Бадахшане, вызванная убийством генерала госбезопасности и приведшая, практически, к введению военного положения в области.
Мораль – отсутствие роспосла негативно сказывается на внутриполитической обстановке в стране пребывания (шутка).
Следует при этом отметить, что сложность условий в стране пребывания – понятие довольно относительное. Пребывание в Польше в начале 1990-х, на мой взгляд, было гораздо более опасным, чем теперешнее в Таджикистане. Тогда на просторах Речи Посполитой орудовали многочисленные интернациональные банды из числа россиян, поляков, украинцев и белорусов, терроризировавшие, как ни странно, не местное население, а выходцев из распавшегося Союза. Грабили не только одиноких прохожих и группы, но и целые вагоны, следовавшие из Бреста. Говорить по-русски на улицах Варшавы было крайне небезопасно (в том числе отвечать на вопрос крепких парней: который час?).
В свою очередь перегон приобретенных списанных автомашин нашими военными из Западной группы войск был предприятием столь же опасным, как и конвои, описанные Львом Толстым в «Кавказском пленнике». Отставшему по тем или иным причинам от сопровождаемой охраной автоколонны грозила, в лучшем случае, утрата авто, в худшем – жизни. Лихие девяностые не обошли стороной и Привислинский край. Но нам тогда за это не доплачивали.
Дело летчиков
За другие вредности, обусловленные не столько местными условиями, сколько веяниями из столицы нашей Родины, надбавки не полагалось. Один из таких примеров – т. наз. дело летчиков.
Суть дела в следующем. В октябре 2011 года в г. Курган-Тюбе состоялся судебной процесс над двумя летчиками (один – гражданин России, другой – Эстонии), которые обвинялись в том, что в марте этого года они, якобы, «незаконно пересекли границу Таджикистана со стороны Афганистана на двух грузовых самолетах Ан-72 компании «Rolkan investments LTD» и произвели посадку в аэропорту Курган-Тюбе, привезя в салоне самолета контрабандным путем один двигатель авиасудна».
Когда это известие попало в СМИ, к делу активно подключились известные российские деятели во главе с адвокатом А.Г. Кучереной.
Посольство стали обвинять в том, что оно не проявляет особой активности по освобождению российского гражданина. Нарастанию ажиотажа способствовали и душераздирающие истории владельца фирмы-собственника самолетов об отношении к нему со стороны сотрудников Консотдела Посольства – «простоял трое суток у Посольства, но, не дождавшись приема, опустил жалобу в ящик для писем и улетел в Москву».
На самом деле был незамедлительно принят зав. консотделом, а пресловутый ящик так и не был найден. Когда же, благодаря предпринятым усилиям летчиков удалось вызволить и отправить домой, этот бизнесмен исчез из поля зрения, а самолеты так и остались гнить в аэропорту.
Возникает законный вопрос – почему не слышно таких же яростных защитников Виктора Бута и Константина Ярошенко, а также более тысячи россиян, содержащихся в зарубежных тюрьмах (Германия, Испания, Бельгия и др.)? Ответ, по-моему, прост – там могут и въезд закрыть и другие санкции применить, в отличие дружественного Таджикистана.
Кстати, некоторое время спустя, произошла аналогичная история с двумя самолетами российско-таджикской фирмы со штаб-квартирой в Душанбе, арестованными на этот раз в Пакистане. С учетом предыдущего опыта я лично занялся этим делом, которое завершилось точно таким же образом – владельцы самолетов ушли в тень.
Черный список
Чтобы гражданину России получить запрет на въезд в Таджикистан, надо очень сильно постараться. В то же время негласный таджикский список нежелательных персон имеется, о нем открыто пишут местные СМИ. В него входят и уважаемый В.В. Жириновский за его высказывания в адрес стран Центральной Азии, и борец с иммигрантами С.А. Багдасаров, и бывший главный санитар России Г.Г. Онищенко, резко
