***
— Я не ожидал увидеть вас здесь, после произошедшего.
В катакомбах было темно, единственным источником света служила светодиодная лампа, которая стояла на земле между Айзеком и Лоуренсом.
— Айзек… — Лоуренс был бледен, но впервые за долгое время твердо стоял на ногах, — скажите… что заставляет вас двигаться вперед?
— Хороший вопрос… — Айзек задумался, — моя жена тяжело больна. Она оцифрована уже много лет. Более 10 лет она не покидала капсулу. Но, у нее есть одно важное и вполне человеческое желание. Она хочет уйти из жизни человеком. Настоящим, из плоти и крови, а не набором цифровых данных. Я считаю, она это заслужила. Любой заслужил. Все люди имеют право решать, как им жить и как им умереть. Мы не можем решить лишь как и где нам рождаться. Поэтому, никто не вправе лишать человека хотя бы этих привилегий.
— Больше похоже, что это ваша личная причина и к благу всех людей она не относится.
— Все мы эгоисты, господин Редхол, — усмехнулся Айзек, — и я не исключение. Но вы… вы другой. Поэтому, у этих людей надежда только на вас.
***
Вернувшись в дом Грейродов, Лоуренс поднялся на второй этаж и тихо постучал в комнату Соланы. Поздней ночью женщина не спала. Она открыла дверь и вопросительно взглянула на полуночного гостя.
— Я должен… двигаться дальше, — сдавленно сказал Лоуренс, — когда все это закончится, возможно, я все же уйду к ним… к своей жене и дочери, но пока, я обязан сделать так, чтоб никому больше не пришлось пережить нечто подобное.
Солана выслушала его не перебивая. Когда он замолчал, она положила руку ему на плечо.
— Я помогу, — сказала она серьезно, — найду союзников. Мы выступим единым фронтом. Потому что больше некому.
Глава 22
Мертвый лес
Мертвый лес встретил группу Алана зловещим скрежетом деревьев. Свет сюда почти не проникал. Вокруг были сухие заросли, покореженные деревья, трухлявые пни. И чем дальше они ехали, тем темнее и тише становилось. В какой-то момент, Айна не выдержала и попросила остановить машину.
— В чем дело? — спросил Арес, послушавшись ее.
— Не чувствуете? — девушка была обеспокоена, — почва меняется. Здесь она уже другая, не такая, как на опушке леса.
Она спрыгнула с пикапа на землю и потопталась на месте. Затем присела и зачерпнула немного земли в ладонь. Нахо хорошо обучила ее. Знания, которые старушка там любезно подарила ей, в данном случае просто спасли им жизнь. Сделав пару шагов вперед, Айна снова присела и ткнула пальцем в почву.
— Дальше ехать нельзя, — сказала она, поднявшись.
— В каком смысле? — не понял Арес, — почему?
— Дальше болото, — ответила Айна, — земля здесь другая, она не сухая, как в начале леса. Она влажная, сами попробуйте. И чем дальше, тем больше в ней сырости, она становится вязкой.
— И что ты предлагаешь? — Алан спрыгнул с кузова, — развернутся?
— Нет, — резко возразила Доминика, — давайте я пройду немного вперед. Разведаю местность. Вполне возможно, где-то есть сухая, безопасная дорога.
— Так себе идея, — покачал головой Арес, — солнце почти село. Здесь и так ничего не видно, а через пару полчаса так и вовсе будет темно, как в заднице.
— Но не возвращаться же нам назад ни с чем, — развела руками Доминика, — я возьму с собой фонарь и пройдусь совсем не далеко. Может, найду безопасную дорогу, а может, какой-то пеший путь. Оставим машину здесь и пройдем немного пешком. Если здесь сырая земля, быть может, если пройдем чуть дальше, то уже сможем найти доказательство того, что где-то здесь есть почва, которую можно восстановить. Влага же есть!
— Ну, логика в этом есть, — задумалась Айна.
— Вот и я о том! — кивнула Доми, — а раз солнце садиться, переночуем здесь, а утром отправимся дальше. Я пойду вперед, а вы пока костер разведите.
— Я пойду с тобой, — сказал Ал.
— Не нужно, это мертвый безжизненный лес. Опасности нет, я справлюсь сама, — попыталась остановить его девушка, но Ал даже не слушал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Пойдем, — произнес он упрямо, — если хочешь вернуться к ужину, тогда шевелись. Быстрее выйдем, быстрее вернемся.
Нехотя, Доминика поплелась вслед за Аланом. Он шел впереди, раздвигая руками заросли и сбивая ногами крупные сучья. Уверенный и целеустремленный, как ледокол, он создавал тропу для Доминики, которая уныло плелась позади. Пейзаж вокруг не менялся. Мрачные деревья, сухость, серость. Доминика особо не вертела головой по сторонам, она смотрела либо себе под ноги, либо в спину Алану. Тот молча шагал вперед. Почва под ногами и правда становилась более вязкой. Спустя полчаса молчаливого пути, Дом поймала себя на мысли, что ее ботинки стали уходить глубже в землю с характерным чавканьем. Она засмотрелась себе под ноги и уткнулась лбом в спину Ала.
— Эй… — возмутилась девушка, — ну ты чего?
— Все, пришли, — мрачно произнес Ал.
Доминика выглянула у него из-за плеча и замерла. Прямо перед ними раскинулось самое настоящее болото. Зацветшее темно-зеленой тиной, кроме которой никакой растительности больше не наблюдалось. Оно тянулось на многие мили вперед, поглотив тропы, деревья, кустарники. Короче говоря, здесь им было явно не проехать.
— Туда, — Алан ткнул пальцем на небольшой, поросший извивистыми корнями, холм, — поднимемся туда.
Доминика молча повиновалась. Оказавшись на возвышенности, они могли осмотреться. Болото тянулось далеко вперед, объехать его будет сложно. С холма открывался не особо обширный вид. Было понятно, что по одну сторону от него — болото, по другую — заросли и какие-то ямы. Девушка прикусила губу.
— М-дааа… — протянула она.
— Можно вопрос? — нарушил свое молчание Алан и, не дожидаясь ответа, сразу же его задал, — почему ты пыталась уйти одна?
— Не пыталась, — попыталась отмахнуться девушка, — просто, толку было идти вдвоем. Все равно ведь наткнулись бы на это.
— Но, ты ведь не знала, на что мы наткнемся, Доми, — Ал посмотрел ей в глаза, — так почему?
— Слушай, это сложно объяснить, — девушка отвела взгляд, — просто… я думала о нашем с тобой разговоре. И теперь у меня из головы не выходит мысль о том, что мой дядя в сговоре с Нишимой.
— Это только домыслы, зачем себя грузить этим сейчас.
— Я более чем уверенна в этом, — призналась Доми, — и если это и правда так… значит, если предположить, что в смерти моего отца виновата именно Нишима, он знал об этом. Знал и молчал. Хуже всего то, что он вообще это допустил…
— А может он и не знал, может узнал уже после того, как все случилось. Доминика, ты просто гадаешь! — возразил Алан.
— Просто… я поэтому и пыталась уйти вперед, — призналась девушка.
Она обхватила голову руками и растрепала себе волосы.
— Я привыкла переживать подобные эмоции в одиночестве, когда никто не подсказывает мне рациональные мысли.
— Это… так по-женски, — не удержавшись, хохотнул Ал.
— Это не смешно вообще-то! О серьезных вещах же говорю! — растрепанная Доминика посмотрела на него.
У Ала на мгновение перехватило дыхание. Почему-то сейчас она выглядела как капризная принцесса. Надутые губы, блестящие в свете фонаря глаза, такое кукольное лицо. Такая странная, забавная. Алан почему-то испытал резкое желание схватить ее. Сжать до хруста костей, чтоб никому этого не показывать, чтоб он был единственным, кто видел это лицо Доминики. Закрепить этот образ в памяти раз и навсегда. Он подался к ней и совершенно неожиданно для самого себя схватил девушку за запястье. Доминика, тоже не ожидавшая подобного, шарахнулась в сторону. Оступившись, она потеряла равновесие. Пытаясь удержать ее, Алу не оставалось ничего, как обхватить ее обеими руками и резво повернуться спиной к земле. Они покатились с холма, ломая сухие корни, царапаясь об ветки. И приземлились на не менее твердую землю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Тссс… — прошипел Алан, ударившись спиной, — ты как? В порядке?
