Сознание приняло кости, сжало мысленно в кулак, потом разжало пальцы… Кости покатились по столу… Они кувыркались в его сознании точно так же, как на столе, он их видел и чувствовал, словно они часть его тела. Но управлять ими было неимоверно трудно. В какое-то мгновение ему показалось, что они наделены собственным разумом и волей.
…На одном кубике выпало шесть. Другой все еще катился по столу… Вот она, грань с шестеркой! Кубик чуть-чуть покачнулся… и замер. Шесть!
Кубики лежали смирно. Две шестерки.
Саттон глубоко вздохнул, сердце вновь забилось, кровь побежала по венам.
Какое-то время они стояли молча и смотрели на кубики, потом глянули друг на друга.
Первым заговорил Адамс.
– Видеофон там, – он показал в угол.
Саттон кивнул, сглотнул слюну. Он чувствовал себя героем плохого романа.
– Судьба, – прошептал он, – пока работает на меня.
– Час, который вы выиграли, начнется сразу после окончания разговора? – холодно сказал Адамс, резко повернулся и вышел во двор.
Саттон ощущал жуткую слабость, но взял себя в руки и, пошатываясь, побрел к видеофону.
Он сел на стул перед экраном и взял справочник.
География и история Северной Америки
Он нашел номер, набрал его. Экран загорелся.
– К вашим услугам, сэр!
– Я хотел бы узнать, – сказал Саттон, – где находится Висконсин.
– А где находитесь вы, сэр?
– На вилле мистера Кристофера Адамса.
– Того самого мистера Адамса, который работает в Департаменте галактических исследований?
– Того самого, – ответил Саттон.
– В таком случае, – вежливо произнес робот, – вы находитесь в Висконсине.
– А где находился Бриджпорт?
– На северном берегу реки Висконсин, примерно в семи милях от места ее впадения в Миссисипи.
– Но что это за реки? Я о них никогда не слышал.
– О, они совсем рядом с вами, сэр. Висконсин впадает в Миссисипи в двух шагах от виллы мистера Адамса.
Саттон резко встал и вышел во двор.
Адамс сидел на прежнем месте, как ни в чем не бывало.
– Узнали, что хотели? – мирно спросил он.
Саттон кивнул.
– Тогда торопитесь, ваш час уже начался.
Саттон не двигался с места.
– Ну, в чем дело, Эш?
– Да я думаю, протянете ли вы мне руку на прощанье?
– Конечно, – ответил Адамс.
Он церемонно поднялся и протянул Саттону руку.
– Не могу сказать точно, Эш, – произнес он, глядя Саттону в глаза, – но вы или величайший человек, какого я когда-либо знал, или самый большой идиот на свете.
33.
Бриджпорт томно дремал в пыльной долине, окаймленной скалами, рядом с лениво текущей рекой. Полуденное солнце так накалило землю, что казалось, скоро запылают и ветхие домишки, и пыль на дороге, и кустики с пожухлой листвой, и жиденькие цветочные клумбы.
Железнодорожные рельсы вились вокруг холмов, пробегали через городок и снова терялись в горах; короткий отрезок этой железной дуги, приходящей ниоткуда и уходящей в никуда, сверкал на солнце, как лезвие ножа. Между железнодорожной линией и рекой ютилось квадратное здание вокзала, покоробившееся за много лет от жары и холода, оно казалось безучастным, съежившимся, поникшим в ожидании очередного сюрприза погоды или судьбы…
Саттон стоял на платформе и слушал, как шумит река, как чавкает и посвистывает вода в маленьких водоворотах, как она ворчит, переваливая через большую корягу. Слышал мягкие вздохи волн, пытающихся утащить за собой низко склонившиеся ветви ив. Все это было говором реки, языком, на котором она объяснялась с берегами, могучим языком, выдававшим ее скрытую силу…
Подняв голову, Саттон заслонился рукой от солнца и посмотрел на мощный металлический мост, соединявший тот, крутой берег реки с этим, отлогим. От моста в долину черной лентой бежала автострада.
…Человек перешагивал реки с помощью стальных мостов и никогда не слышал, что говорит река, впадая в море. Человек переносился через моря на крыльях самолетов, а на такой высоте не слышался шум моря. Человек переплывал пространство в металлических цилиндрах, внутри которых время течет по-другому, где все заверчено в таких дебрях математической логики, какие и не снились людям в этом мире, в городке под названием Бриджпорт, в 1977 году.
Человек вечно спешил, он взлетел слишком быстро и слишком высоко. Так высоко и так быстро, что многое потерял. Прошел мимо вещей, которые нужно было изучать годами. Он еще схватится за голову и вернется к их изучению через много, много веков. Да, когда-то придется пройти по собственному следу, чтобы понять наконец-то, мимо чего прошел когда-то; он еще удивится – как же мимо этого можно было пройти?!
Саттон сошел с платформы и увидел едва заметную тропку, что вела к реке. Он пошел по ней, осторожно глядя под ноги, стараясь не споткнуться об острые камни.
Тропинка кончилась, и Саттон увидел на берегу старика.
Старик сидел, ссутулившись, на небольшом валуне, вросшем в глинистую землю. Между коленями у него была зажата самодельная удочка. Лицо украшала бородка двухнедельной давности. Он курил вонючую трубку, а рядом с ним стоял заляпанный глиной кувшин, заткнутый огрызком кукурузного печатка.
Саттон тихонько присел на землю рядом с камнем. Он обрадовался и немного удивился, когда его обдало речной прохладой. Легкий ветерок приятно ласкал щеки.
– Поймали что-нибудь? – поинтересовался Саттон.
– Ни хрена не поймал, – грубо ответил старик, не выпуская мундштук изо рта.
Он попыхивал трубкой, и Саттон с любопытством наблюдал за тем, как он курит. Окутанная клубами дыма борода его, казалось, давным-давно должна была бы сгореть синим пламенем.
– И вчера – ни хрена, – сообщил старик.
Он вынул трубку изо рта и рассеянно уставился куда-то на середину реки.
– Хлебни, – сказал он, не поворачивая головы. Взял кувшин, протер горлышко грязной рукой.
Саттон, потрясенный до глубины души таким отношением к гигиене, чуть не расхохотался, но сдержался и принял кувшин из рук старика.
У жидкости был вкус желчи, и от нее драло горло, как наждаком. Саттон отодвинул кувшин и с минуту сидел, тяжело дыша, широко открыв рот, надеясь, что воздух охладит пылающее нутро.
Старик взял у него кувшин, Саттон утер текшие по щекам слезы.
– Выдержка, жаль, слабовата, – посетовал старик. – Не было времени дожидаться, пока поспеет.
Он тоже хлебнул прилично, вытер рот тыльной стороной ладони и, смачно крякнув, выдохнул… Пролетавший мимо шмель свалился замертво.
Старик поддел шмеля ногой.
– Хиляк, – презрительно отметил он.
Поставил кувшин на место и крепко заткнул огрызком початка.
– Откуда будешь-то? – спросил он, разглядывая Саттона. – Что-то я тебя раньше не видал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
