Гарри послушно поднимается, и все выходят из кабинета.
Джемс берет капитана под руку и шепчет ему:
— А мне эта история не нравится; тут что-то неладно… И скажи, где я ее видел, а что видел, то это несомненно.
— А заметил ты странность, — продолжал Джемс, — в спальне Гарри, на обеих стенках его кровати, есть знак пентаграммы? Видел ты его?
— Пентаграммы? Ты хочешь сказать о том каббалистическом знаке пятигранной звезды, что, по преданию, в средние века употребляли как заклинание против злых духов?
— Ну, да, — подтвердил Джемс.
— Неужели Гарри сам велел их приделать к спинкам? Я ясно рассмотрел; они не входят в рисунок кровати, а помещены сверху.
— Не вижу тут ничего особенного, — сказал спокойно Райт. — Знак пентаграммы, видимо, почему-то был любим бывшим владельцем замка. В вещах, перешедших к Гарри по наследству, он часто встречается, и я видел золотую цепь, на которой висит знак пентаграммы из чистого золота, усыпанный бриллиантами. Вещь в высшей степени художественная, и Гарри сказал, что она нравится ему больше всех остальных вещей и что носить ее он будет охотно.
— Райт, мне необходимо сегодня же говорить с тобою, — заявляет Джемс.
— Хорошо, когда проводим гостей. Смотри, к тебе идет твоя испанка.
— А, ну ее к черту, не до того теперь! — ворчит Джемс.
Веселье, ничем не нарушаемое, царит в залах; гости по-прежнему танцуют, пьют, любезничают. Только хозяин стал холоднее; он не замечает ни страстных взглядов, ни вздохов, ни милых улыбок, которыми щедро дарят его красивые и некрасивые особы женского пола.
Он молча бродит по комнатам.
Красавица в голубом платье как внезапно появилась, так внезапно и исчезла, унеся с собою и веселье хозяина.
Джемс тоже потерял охоту к флирту. Он хотя и ходит под руку со своей дамой и говорит любезности, но, видимо, думает о другом и сильно озабочен.
Испанка, не зная, как вернуть к себе внимание своего кавалера, предлагает пройтись по саду.
Они спускаются. Сад красиво освещен, но довольно свежо, и публики немного.
Подходят к обрыву. Долина залита лунным светом, под ногами блестит озеро.
— Как странно, — говорит испанка, — погода ясная, а по скале тянется полоса тумана.
И правда: с середины горы, кверху, поднимается столб белого светящегося тумана: он ползет выше и выше и пропадает в соседних кустах.
— Если б я не была с вами, — шепчет нежно испанка, прижимаясь к Джемсу, — я бы боялась этого тумана: в нем точно кто-то есть.
Как будто в подтверждение ее слов из кустов выходит женщина в белом платье и легкой походкой направляется в замок.
Джемс и слегка упирающаяся испанка следуют за ней.
«Кажется, я не видел еще этой маски, — думает Джемс, — и она хороша, не хуже «той».
В зале белую фигуру тотчас же окружает рой кавалеров и увлекает в танцы.
Белое легкое платье, как облачко, носится по залу. Золотистые локоны рассыпались по плечам, и их едва сдерживает венок из мертвых роз. Лицо плотно укутано газом, только большие голубые глаза ясно и ласково осматривают всех.
Маска имеет большой успех.
Но больше всех за ней ухаживает молодой корнет Визе, одетый словаком; он, как тень, следует за ней всюду. Да и она сама, видимо, выказывает ему предпочтение.
Так что понемногу кавалеры отстают, и словака с белой дамой предоставляют друг другу.
V
Начинается разъезд.
Гарри стоит наверху лестницы, откланиваясь и благодаря. Он уже без маски.
Залы мало-помалу пустеют. Огни гаснут.
По комнатам быстро проходит молодой человек в костюме пажа и спрашивает лакеев, не видели ли его товарища, корнета Визе, в костюме словака, — белая, широкая, с открытым воротом рубашка.
Одни не видели, другие заметили, как он проходил с дамой в белом платье, с цветами в волосах, но где сейчас, не знают.
Паж еще раз пробегает темные уже залы. Визе нет.
«Амурничает в зимнем саду!» — проносится в голове товарища, и он спешит туда.
В саду все погашено, и он освещен только светом луны через огромные зеркальные стекла.
При изменчивом и неверном свете предметы принимают какие-то неясные и сказочные очертания. Листья пальмы образуют хитрый узор; темный кактус выглядит чудовищем; филодендрон протягивает свои лапы-листья и точно хочет схватить; вот там в углу, под тенью большой музы, точно раскинулось белое, легкое платье; а здесь от окна, по песку, тянется белая полоса, точно вода.
— Визе, тут ли ты? — окликает паж.
Тихо. Фу, как тут сыро, — думает паж и в самом деле, из темного угла к дальнему открытому окну плывет полоса тумана. Она колеблется и от ветра и лунного света странно меняет очертания; в ней чудятся то золотистые локоны, то голубые глаза. Туман уплывает в окно.
— Визе! — еще раз окликает паж.
Из-под листьев большой музы раздается стон. И то, что паж принял за белое, дамское платье, оказывается белым костюмом словака.
Визе лежит на полу и болезненно стонет.
— Что с тобой! — ответа нет.
Испуганный паж бросается в комнаты за помощью и возвращается в сопровождении доктора, Райта и слуг. Приносят свечи.
Визе поднимают и садят на садовую скамейку. Он бледен и слаб.
На участливые расспросы товарища вначале он молчал, а потом рассказал какую-то сказку. Он много танцевал, много пил, затем устал и пошел отдохнуть в зимний сад вместе с дамой в белом платье.
Тут он объяснился ей в любви, и она дала согласие на поцелуй.
Газовый шарф был снят. Но когда он наклонился к ее лицу, она так пристально смотрела ему в глаза, что он растерялся и не мог двинуться с места.
Дама закинула назад его голову и укусила его в горло.
Но ему не было больно, а, напротив, такого наслаждения он никогда не испытывал!
С помощью товарища Визе поднялся и, раскланявшись, уехал в город.
— Натянулся паренек-то изрядно! — пошутил доктор.
Когда отъехал последний экипаж, то на востоке уже показались первые лучи солнца.
Все были так утомлены, что через час замок спал так же крепко и повсюду, как и в спящей красавице.
Джемс, желавший немедленно говорить с Райтом, похрапывал так же исправно, как и сам Райт.
VI
На другой день вечером все общество собралось в столовой.
Гарри был угрюм, несмотря на целую кучу писем и визитных карточек, выражавших благодарность и восхищение за вчерашний роскошный праздник.
Несколько более знакомых лиц явилось лично благодарить его.
— А слышали новость? — спросил вновь вошедший аптекарь, не успев даже и поздороваться, — умер скоропостижно корнет Визе. Я был у него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
