камеру. Сорокин невзначай толкал оператора, пряча свое лицо, а Смышляев из кабины автопогрузчика срочно связывался с Трифоновым:
— Противник что-то заподозрил. Прислали съемочную группу, Вокалистке не дают проходу, пытаются снять крупным планом. Что делать?
— Может, это случайность, и журналисты быстро отстанут?
— Они ждали нас, дежурили в машине. Задают вопросы с подвохом.
— Какие именно?
— Что делают дворники на чистом тротуаре у здания с американским флагом? Почему у соседних домов никто не убирает? Почему работаете не утром, как везде, а сейчас?
— Черт подери, пронюхали, гады! — Трифонов с сожалением свернул операцию. — Пусть наши уходят. Попробуем работать из квартиры наблюдения.
34
Агенты окружным путем вернулись в свой подъезд, к неудовольствию вахтера оставили в холле лопаты и поднялись на лифте на самый верхний этаж, минуя служебную квартиру Корман. Там у единственной двери их поджидал Трифонов.
— Вокалистка со мной, остальные свободны, — распорядился начальник и нажал кнопку звонка.
Полковнику пришлось идти на поклон к коллегам из отдела прослушки. Коллеги-то они коллеги, но и конкуренты тоже. Кто первым добьется успеха в столь важном деле, тому достанутся главные почести. Трифонов посчитал, что ради безопасности страны успехом можно и поделиться.
Огромная квартира, в которой оказалась Вокалистка, больше походила на радиотехническую лабораторию, настолько много здесь было сложных технических устройств. Электронные блоки и магнитофоны занимали столы в двух комнатах, были соединены многочисленными проводами, самый толстый жгут проводов уходил в потолок.
Перед аппаратурой сидели трое молодых офицеров связи в наушниках. Они, не скрывая иронии, покосились на женщину в ватнике, которую несколько дней наблюдали в качестве дворника перед американским посольством.
— Вокалистка, — представил агента Трифонов.
— А где ваша спецантенна? — спросил самый бойкий из офицеров, натолкнулся на непонимающий взгляд и картинно округлил глаза: — Ах да, она замаскирована под лопату.
— Отставить! — пресек шуточки полковник. — Освободи-ка ей место, остряк.
Офицер, нехотя, уступил Вокалистке рабочее место. Трифонов пояснил специально для Саны:
— Над нами на крыше антенны, а это наши электронные «уши». Пытаемся узнать тайны противника. — Он кивнул на зашторенные окна, за которыми как на ладони располагалась громадина американского посольства.
Сана нацепила хомут с большими наушниками, с минуту привыкала к радиоэфиру. Сквозь шум помех она различила невнятные голоса, прислушалась и мотнула головой: не те. Ей показали, как с помощью двух круглых регуляторов смещать направление прослушивающей антенны по горизонтали и вертикали. Сана попыталась найти знакомые голоса, но сложная техника четче улавливала резкие звуки: песню из радиоприемника, стук двери, скрип ножек кресла или звон стакана.
— Ну, как? — спросил нетерпеливый Трифонов.
Вокалистка по миллиметру подкручивала настройки. В какой-то момент ей показалось, что она услышала отголосок нужного разговора. Девушка попыталась сосредоточиться на сигнале, но тупая техника с одинаковым усердием улавливала все ненужное, настраиваясь на самые громкие звуки. К тому же общим фоном шел противный волнообразный зуммер.
На ее лице прорезалась гримаса боли и Вокалистка сбросила наушники.
— Шумит как море, — пожаловалась она.
— Их глушилки работают, к ним надо привыкнуть, — посочувствовал офицер.
— Попробуй еще раз, — попросил Трифонов, протягивая наушники.
— Я по-своему. — Вокалистка сняла телогрейку, подошла к окну и попросила: — Выключите аппаратуру и откройте окно.
Офицеры недоверчиво посмотрели на полковника, тот кивнул: выполнять! Жужжание приборов стихло, в открытое окно ворвался морозный воздух. Вокалистка замерла перед распахнутым окном, закрыла глаза и прислушалась. Толстые стены посольства не отпускали свои тайны. Сана сняла кофту, чувствительность кожи улучшилась. Но этого было недостаточно, и она стянула футболку, оставшись в нижнем белье.
Офицеры непонимающе переглянулись, полковник велел им выйти. Он знал о странностях Вокалистки, но даже его удивило, что она продолжила раздеваться.
Сана обнажилась до пояса, вздохнула и замерла. Неприступное здание из немой громадины превратилось в ее подсознании в подобие гудящего улья. Сана погружалась в состояние сверхчувствительности, на ее теле проступала красная сыпь. Теперь она различала индивидуальные голоса, сосредотачивая внимание на том блоке, где проходило совещание переговорщиков. Неожиданно она услышала фразу о крылатых ракетах и вслух повторила ее. Трифонов успел включить записывающий магнитофон.
Однако сеанс связи с нужным источником оказался недолгим. Сана поняла, что в глубинах американского посольства кто-то выходил из специальной комнаты совещаний, и пока дверь была открыта, она имела возможность слышать секретный разговор.
— Дальше! — торопил полковник.
Вокалистка старалась и порой цепляла отдельные слова переговорщиков, но между ею и заветной целью висело облако из шума автомобилей. Многополосное движение по Садовому кольцу создавало осязаемую преграду для слуха, сравнимую с густым туманом для впередсмотрящего.
Вокалистка открыла глаза и беспомощно помотала головой:
— Больше не могу. Надо остановить машины. Сквозь них я не слышу.
Сана почувствовала нарастающий озноб и стала одеваться. Трифонов был раздосадован. Офицеры связи внутренне посмеивались над чудачествами коллеги.
Полковник вместе с Вокалисткой спустился в служебную квартиру и рассказал о главной проблеме — шуме от машин.
— Поручим ГАИ, они перекроют движение, — предложил Сорокин.
— Если мы это сделаем, американцы обязательно что-то заподозрят и повысят уровень секретности, — покачал головой полковник. — Это не второразрядный переулок, а главная магистраль города — Садовое кольцо.
Смышляев, почесывая бороду, смотрел сквозь окно на оживленную улицу с отвалами мерзлого снега. Спустя пару минут он загадочно улыбнулся:
— Есть вариант, который не вызовет подозрения.
35
На следующее утро городское радио сообщило о неприятном происшествии в столице. На Садовом кольце в районе улицы Чайковского произошел прорыв теплотрассы, вода вылилась на дорогу и застыла. Из-за сильного гололеда Садовое кольцо в этом месте полностью перекрыто. Городские службы работают над устранением аварии и ее последствий.
— Получилось! — гордился своей идеей Смышляев.
Трифонов взирал на ледяной панцирь Садового кольца из окна служебной квартиры и бубнил:
— Еле договорился в горкоме. Это же какой удар по репутации столицы. Западные журналисты уже соревнуются в злословии.
— Они болтают, а мы дело делаем, — подбадривал начальника Смышляев.
— Лишь бы помогло, иначе мне не оправдаться.
Сергей Васильевич знал, что конкуренты из отдела технической прослушки уже дали ход шуткам про «голый микрофон с сиськами», скоро начнут крутить палец у виска у него за спиной.
Зазвонил телефон, Сорокин схватил трубку, выслушал сообщение и доложил:
— Переговорщики прибыли в посольство.
— Начинаем, — скомандовал полковник, хотя ему хотелось сказать «с богом».
Корман настежь распахнула окно и позвала Сану из спальни. Одетая в
