В тот день Пира дал себе клятву отомстить за Маинг: уничтожить дом Ксаны и совершить настоящую, впечатляющую измену.
– Кастелян, они без конца мне надоедают разговорами о восстании. Что я должен сделать?
– Ренга, они всего лишь разбойники и преступники, недостойные вашего внимания. Вы унизите себя, если потратите хотя бы секунду своего времени, думая о них. Объявите, что всякий, кто привлечет ваше внимание к таким жалким мелочам, будет предан смерти. Пусть обо всем позаботится регент.
– Ты мой единственный настоящий друг, кастелян: всегда знаешь, что для меня лучше.
– Благодарю вас. Итак, чем мы сегодня займемся? Быть может, посетим императорский зоопарк и аквариум, чтобы вы могли погладить детеныша крубена? Или посмотрим на новых девственниц, привезенных из Фачи?
Преследуя Оленя
Глава 12
Мятеж набирает силу
Большой остров, третий месяц четвертого года Праведной Силы
Пока в игрушечной империи Ириши рекой текло вино и искрились самоцветы, в настоящей воцарился хаос.
К этому времени под флагом пророчества рыбы, под командованием Хуно Кримы и Дзапы Шигина собралось двадцать тысяч человек. На севере Фачи они отыскали истинного наследника трона Кокру, двадцатитрехлетнего пастуха, и прямо в окружении своего стада он взошел на трон под именем короля Туфи.
И хоть провел всю жизнь в деревне и командовал разве что овцами, молодой человек быстро принял на себя бразды правления, причем с легкостью и изяществом.
– Смотри, – сказал Рато Миро брату, – видно, королевская кровь особенная. Иначе как еще объяснить, что юноша, которого воспитывали крестьяне, так уверенно управляет целым королевством! Какое величие, какая уверенность!
Дафиро закатил глаза.
– Если бы ко мне подошли хорошо одетые люди и сообщили, что судьбе было угодно сделать меня королем, если бы следовали за мной целый день и вели себя так, словно я умный и мудрый, кивали всякий раз, когда я что-то скажу, если бы они дали мне большую тяжелую корону, желтую шелковую мантию и посадили на трон, я бы вел себя уверенно и по-королевски, как будто просидел на нем всю жизнь.
– Ну, я не знаю, – сказал Рато, с сомнением глядя на брата. – Ты хорош только в тех случаях, когда командуешь мной. И если на тебя надеть мантию, ты будешь похож на цирковую обезьяну.
В большом старом храме Огня и Льда, расположенном в центре Чарузы, Туфи молился богиням Кане и Рапе, защитницам Кокру.
– Велики грехи Ксаны, – сказал он собравшейся на площади толпе, – но настал день расплаты. Все королевства Тиро восстали, и скоро мир станет таким, каким должен быть.
Перед ревущей от предвкушения толпой король Туфи даровал Криме титул герцога Напи, маршала Кокру, а Шигину – герцога Канфина, вице-маршала Кокру. Они получили приказ атаковать силы Ксаны, пока не будут освобождены все земли Кокру. Крима и Шигин вышли из Чарузы во главе армии, и люди осыпали их цветами и белым песком с пляжей Чарузы.
– Вот это жизнь! – воскликнул Рато Миро, расточая улыбки хорошеньким девушкам, которые стояли вдоль улиц и приветствовали их армию.
– Мы еще не встретили настоящую армию Ксаны, – заметил Дафиро Миро. – Не спеши радоваться.
Семена мятежа разносились повсюду, куда дул ветер, и вскоре все покоренные королевства Тиро взошли, точно побеги бамбука после долгой зимы.
В северной части Большого острова, Шилуэ, внук последнего короля Фачи вернул себе трон в Боаме, и очень скоро его войско насчитывало десять тысяч солдат.
На востоке потомок боковой ветви правящего дома Гана объявил себя королем Дало из Гана, страны богатства и культуры. Гарнизон Ксаны в Тоадзе, прежней столице Гана на острове Волчья Лапа, сдался, не выпустив ни одной стрелы. Он взял себе имя королевской гвардии Гана, а бывший командир, представлявший империю Ксана, с радостью принял титул графа. Ган тут же захватил корабли военно-морского флота Ксаны, стоявшие в гавани Тоадзы, и король Дало приготовился к вторжению с Большого острова, поскольку не сомневался, что Ксана попытается вернуть себе богатые пойменные земли старого Гана.
Между тем города полуострова Маджи, находившиеся к югу от пустыни Сонари, заявили о своей независимости. В прежние времена Маджи находился под переменным владычеством Кокру и Гана, и теперь его города присягнули в частичной верности и тому и другому королевству.
На западе народ Аму, известный изяществом и мудростью, возродил свое государство на красивом острове Аралуджи, в то время как прежние территории Аму на Большом острове все еще находились в руках Ксаны.
Восставшая Рима с помощью Фачи быстро вернула себе земли, находившиеся к северу от горных хребтов Даму и Шинанэ. Солдаты Римы также продвинулись – насколько им хватило отваги – к южным склонам гор. Теперь у Римы появилась надежда, что в случае падения Ксаны они смогут заявить о контроле над территориями, из-за которых постоянно спорили со старым Аму.
Из всех Шести королевств только Хаан полностью оставался во власти Ксаны, однако существовало правительство в изгнании и король Хаана Косуги, который сдался на милость императора Мапидэрэ тридцать лет назад, когда был совсем молодым человеком, теперь жил в Чарузе в качестве гостя недавно взошедшего на трон короля Туфи из Кокру.
– Скоро ты снова увидишь Гинпен, – обещал Туфи Косуги.
Косуги, с седой всклокоченной бородой, затуманенными глазами, нервно смотревшими с морщинистого лица, похожего на темную затвердевшую лаву, словно кивнул, но как-то неуверенно, не мог поверить в истинность произошедших несколько месяцев назад перемен. Ксана казался неуязвимым, а мечта о восстановлении независимости Хаана несбыточной сказкой.
Туфи пригласил всех королей возрожденных Шести королевств присоединиться к нему в Чарузе для Большого военного совета, где они будут избраны принцепсами и примут решение о дальнейших совместных действиях.
Глава 13
Киндо Марана
Большой остров, третий месяц четвертого года Праведной Силы
Киндо Марана и представить себе не мог, что настанет день, когда он отложит счеты, наденет доспехи и пристегнет к поясу меч.
Он предпочитал наблюдать, как имперская сокровищница наполняется деньгами, собранными со всех островов, а не думать о необходимости убивать. Он хотел тратить свое время на изобретение новых способов отслеживания неплательщиков налогов, а не планировать стратегию сражений и изучать отчеты о боевых потерях.
Он хорошо учился: у него оказался талант к цифрам, – и успешно продвигался вверх по бюрократической лестнице. Он с удовольствием пересчитывал стопки монет, мешки с бобами, рисом, сорго и пшеницей, рулоны тканей, кувшины с маслом, связки сушеной рыбы и раковин, мотки шерсти и банки с рыбьей чешуей. Он находил удовольствие в классификации разных вещей, в раскладывании их на правильные места и проверке соответствия списков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
