Киндо Марана вздохнул. Работы было непочатый край.
Войска Кримы и Шигина начали войну успешно. Маршалы решили прежде всего освободить южное побережье Лиру от оставшихся там гарнизонов Ксаны. Русло Лиру патрулировали корабли империи, и еще не пришло время пересекать широкую реку.
Города один за другим сдавались повстанцам, оказывая лишь незначительное сопротивление. Имперские солдаты не демонстрировали особого желания сражаться: открывали ворота, снимали форму и старались раствориться среди мирного населения, когда повстанцы оказывались рядом.
Крима и Шигин объясняли свои легкие победы собственным гением и отвагой. Кому нужны книги о военной стратегии и тактике? Еще один способ старой аристократии надувать щеки. А они вдвоем, простые крестьяне, заставили имперских солдат бежать в страхе перед их знаменами.
Два новоиспеченных герцога никогда не пытались устраивать тренировки и учить своих солдат сражаться в строю. Какой в этом смысл? У них была непобедимая армия, опиравшаяся на справедливый гнев и могущество народа!
Они игнорировали все виды дисциплины и порядок субординации. Каждый солдат из числа повстанцев одевался как считал нужным, а если хотел показать свой мятежный пыл, надевал на голову красную повязку с двумя воронами, символами Кокру, и все шагали с такой скоростью, как им хотелось.
Вооружалась армия также по собственному разумению. Одни брали мечи из имперских арсеналов, другие предпочитали использовать более привычный фермерских инвентарь – косы и вилы. Солдаты не получали жалованья – только то, что забирали у мирных жителей покоренных городов, известных симпатиями к империи. Повстанцы смеялись, шутили, рассказывали истории или даже ложились спать, когда им того хотелось. Когда повстанческая армия подходила к городу, то напоминала гигантскую толпу крестьян, направляющихся на рынок, но горе тому купцу, фермеру, лесорубу или рыбаку, что оказывался на пути повстанческой армии, маршировавшей по северному Кокру. Товары, деньги, домашний скот, урожай – повстанцы забирали все, что хотели, а свои действия объясняли так: «Мы реквизируем ваше имущество для свободы Кокру. Вы ведь хотите внести свой вклад в освобождение от тирании Ксаны и во славу короля Туфи?»
Любого, кто не соглашался с повстанцами, быстро убеждали при помощи кулаков или чего похуже. Ошеломленные жертвы оставались лежать на земле, глядя, как толпа повстанцев уходит по дороге. Земли, по которым они прошли, напоминали поля после нашествия саранчи.
– Чем мы отличаемся от разбойников? – спросил Рато у брата. Каждый из них нес мешок с добычей, отнятой у купеческого каравана, который встретился им на дороге. – Я не чувствую себя освободителем.
– Не нужно тревожиться, – успокоил его Дафиро, который никогда не был таким богатым, как сейчас. – Твоя работа состоит не в том, чтобы задавать вопросы. Ты должен выполнять приказы маршалов – таковы законы войны. Пусть мудрые головы размышляют над философской стороной вопроса.
Узнав о подвигах новых маршалов Кокру, Фин Цзинду с отвращением махнул рукой.
– О чем только думает король Туфи? Мы ждали, что он воспользуется своим древним наследственным правом и, выбрав благоприятный момент, войдет в Таноа, после чего поставит нас во главе армии Кокру, как бывало во времена твоего деда. Похоже, он не понимает, что от него требуется.
– Все это плохо закончится, дядя, – ответил Мата. – Мы должны добраться до Большого острова. Если король Туфи не идет к нам, значит, нам следует отправиться к нему. Кокру вновь необходима твердая рука истинных маршалов Цзинду.
Под трепещущими на ветру флагами Кокру с двумя воронами и знаменами с хризантемами клана Цзинду, восемьсот человек построились на берегу в четкую фалангу. Рядом на волнах покачивались рыбачьи лодки, которые должны были доставить их на Большой остров.
Фин медленно прошел вдоль строя, заглядывая каждому солдату в глаза.
– Благодарю вас. Вы та причина, по которой возродится Кокру. Для меня честь вести вас в сражение.
Несколько солдат начали скандировать: «Цзинду, Цзинду, Цзинду!» – и вскоре к ним присоединились остальные.
Фин улыбнулся, кивнул и постарался незаметно смахнуть набежавшие слезы.
У него за спиной Мата легко вскочил на крупный валун и теперь возвышался над солдатами во весь свой огромный рост.
– Вы самые храбрые воины Таноа! – прогремел его голос над их головами. – Сейчас мы сядем в лодки, но наше войско вернется обратно только тогда, когда я отрублю голову императору Ириши!
– Цзинду! Цзинду! Цзинду!
– А когда мы вернемся, – выкрикнул кто-то из солдат, – у каждого из нас будет отличный конь и богатые одежды.
Все рассмеялись, и громче всех Мата.
Их смех поднялся ввысь точно копье, наносящее удар в сердце неба.
Они почувствовали, как переменился и усилился ветер, который теперь дул на юго-запад, в сторону Большого острова. И хотя весна едва наступила, ветер был теплым, как горячее дыхание неугасающего вулкана Кана.
– Мы любимцы леди Каны, – шептали друг друга солдаты, – а Мата ее лучший воин.
В Кокру произошло небольшое извержение горы Кана, и над ее вершиной поднялось облако дыма и горячего пепла.
– Странная стратегия, Киджи. Ты готов направить сборщика налогов против настоящего маршала?
Над кратером пронесся сильный порыв ветра, и тусклая лава стала алой.
– Вы с сестрой всегда свысока смотрели на Ксану – и много пользы вам это принесло?
– Я не понимаю, как счеты могут победить клинок.
– Не забывай о варварской дубинке с зубами. Я знаю, почему ты выбрала кровожадного смертного, жаждущего мести.
Ледники на горе Рапа треснули и слегка сместились.
– Ну так просвети нас.
– Вы считаете, что он похож на Фитовео, и надеетесь, что сможете привлечь бога войны на вашу сторону при помощи этой уловки. Если Фитовео решит сделать клинки одной из сторон прочнее, если лошади другой будут уставать быстрее, то технически он не нарушит нашего соглашения и мы не сможем обвинить его в прямом вмешательстве.
– А ты выбрал себе чемпиона, потому что рассчитываешь заполучить Луто, который захочет оказать помощь этому счетоводу. Твой замысел столь же прозрачен, как озера у подножия гор.
– Что ж, мы увидим, чей выбор окажется более привлекательным.
Как только они высадились на Большом острове, Фин Цзинду захотел сразу двинуться к Чарузе, но у Мата возникла другая идея.
– Я хочу посмотреть на этого Хуно Криму своими глазами. Не знаю, как говорить с королями и послами, но мне известно, что следует сказать солдату. Возможно, он отличается от своих собратьев и король Туфи поставил его над нами не просто так.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
