Чистые в резинокольчугах – безликие твари с дробовиками, которые, казалось, не имели с людьми ничего общего, – рассредоточились. Они переступали через дохлых мутов и добивали раненых. Яр закрыл глаза. Надо дышать часто-часто, мелко, чтобы ребра не двигались.
Было жутко холодно. А что, если волосы на руках встанут дыбом, по коже побегут мурашки? С этим бороться бесполезно.
Чистый приближался грузно, шумно. Яр затаил дыхание. Чистый переступил через него, заглянул в развороченную заднюю часть танка, пнул разрубленную мутантку и пошел дальше. Вроде пронесло, но выдыхать еще рано.
Проверка закончилась быстро, солдаты отчитались, что живых мутантов не осталось, и главный распорядился:
– Солдаты – свободны все, кроме первой бригады. Охранники тоже свободны. Возвращайтесь в бункер. Кто не влезет в фильтрационную, ждите своей очереди в гараже. Приступить!
Чистые зашуршали, забегали. Что-то грохнуло, заскрежетало. Ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким клекотом ворон и стонами не добитых за стеной мутантов. Яр в буквальном смысле купался в крови. На той стороне лужи на животе лежал здоровенный мутант с мускулистыми руками-лапами. Пасть разинута, будто он собрался жрать землю, глазенки маленькие, близко посаженные, нос картошкой, часть черепа срезана мачете – от темечка к правой брови наискосок. Труп свежий, и его мозга не успели отведать вороны.
Вскоре на площади опять засуетились. Логично было бы сейчас появиться похоронной бригаде. Всего бригада насчитывала двадцать человек, их функции не были до конца ясны. По идее, захоронением останков могли заниматься и охранники. Поскольку могильщики пользовались некоторыми привилегиями и о себе рассказывали пространно, о них ходили разные слухи. Яр – один из немногих, кто посмотрит на могильщиков в деле.
Пока повернуться и посмотреть, что делают спартанцы, он не мог, лежал себе, взирал на мутанта со снесенным черепом, на пики с телами, на ворота. Хоть глаза закрывай! От мутанта со вскрытым черепом в лужу потекла струйка крови, образуя в месте притока черное пятно с рваными краями.
Яр напряг слух: топали ноги, что-то скрипело. К воротам прошли могильщики, расчищая себе проход широкими плоскими лопатами. Следом за ними шагали два охранника с дробовиками и ранцами огнеметов за спиной. Открыли дверь в воротах, выглянули, кивнули кому-то позади. На выход направились трое могильщиков. Первый толкал перед собой деревянную трехколесную тележку с полуметровыми бортами, второй и третий за руки-ноги поднимали мутантов, бросали на тележку, откуда торчали руки, ноги, свешивались головы.
Когда она наполнялась, ее выкатывали за ворота и там опустошали. На расстоянии метра в три катили следующую тележку, затем – еще одну. Было ясно одно: могильщики сортировали тела, всматривались в месиво.
– Вон, смотри, целый!
– Ага, давай его!
Вытащили из-под завалов труп самки, положили его поверх переполненной тележки. Почему именно ее? Или они поднимают только самок? Нет, вон и самец… Картина была фантастической и ужасающей.
Работа у могильщиков двигалась медленно, и Яр начал замерзать. Еще немного, и трясти начнет. Что же они так ползают?
Проход освобождали методично. Сначала вывезли все целые трупы, потом начали грузить всех подряд, и дело пошло быстрее. Наблюдая за могильщиками, Яр отметил, что с тачками работают пятнадцать человек, пять команд. Где, интересно, остальные?
Снаружи? Но что они там делают? Скоро его тоже вывезут, и он все узнает.
Самое время подумать, что он будет делать снаружи. Для этого желательно бы вспомнить все строения, возвышенности, за которыми можно спрятаться. Спартанцы сровняли с землей все, кроме одноэтажной бетонной постройки без окон и дверей, что была в десятке метров от ворот. Ценности она не представляла никакой, как склад ее нельзя использовать – слишком уж здание ненадежно.
До Яра очередь дошла минут через пятнадцать. Он закрыл глаза, услышав шаги.
– Этого давай, тощего. И того, здоровенного.
Могильщики схватили Яра за руки и ноги. Ему думалось, что они обязательно почувствуют, что он теплый, живой. Но из-за толстых резиновых перчаток чистые не заметили этого, подняли его. Темнота качнулась, и Яр шлепнулся на трупы. Они были упругими и холодными, будто резиновыми, и пахли землей. Еще минуту назад он боялся, что попадет на самое дно, его завалят телами и он задохнется. Приоткрыв глаз, Яр понял, что ему повезло, он на самом верху тачки, его голова свешивалась и касалась щекой пушистой спины мутанта. Когда сверху бросили здоровяка, что валялся рядом, у Яра чуть глаза не выскочили и хребет не хрустнул. Щекой он впечатался в спину трупа.
Рядом свесилась башка оскаленного мута, закрывая обзор. Кровь уже свернулась и не текла из разрубленной головы. Толкнули тачку – башка мута мотнулась, Яр крякнул и прикусил язык. Но чистые слышали хуже из-за костюмов и не обратили внимания на звук.
– До ночи возиться придется, слишком много их.
– Старший сказал, немного сами вывезем на склады, чтоб было кого свежевать. Пока будем работать, солдаты остальных за ворота сгрузят.
– Ты видел, сколько их снаружи?! – воскликнул третий могильщик, и Яр удивился восхищению в его голосе. – Сотни! Тысячи! Жалко, протухнут, не успеем всех обработать.
Яр похолодел еще больше, волосы встали дыбом. Свежевать трупы мутантов? Что вообще значит – свежевать? Раньше он встречал это слово в книгах. Вроде оно означало разделывать, потрошить убитое животное. Но зачем это делать с мутантами?
Или тупой могильщик не понимает, что говорит, ему просто нравится слово?
Тачку вывезли за ворота. Могильщики шагали позади, и Яр смотрел вперед сквозь тень ресниц. Недалеко от полуразваленного бетонного склада, откуда валил густой дым, впереди идущая похоронная бригада сваливала тела мутов с тачки. Когда чистые с пустой тачкой прошли рядом, Яр закрыл глаза и долго не открывал их. Наконец могильщики остановились. Яр представил огромную кучу трупов…
Тачку перевернули, и Яр шлепнулся на лежащего вверху мутанта, вслепую перекатился через него, прижал раненую руку – аж звездочки перед глазами закружились, – сверху посыпались муты, прижали его к земле, не давая вздохнуть. Но вес распределился равномерно, и Яр смекнул, что сможет освободиться. Порез на руке больше не болел, ныла грудная клетка.
Заскрипела, удаляясь, тачка. Теперь надо осмотреться и подумать, что делать дальше. Он открыл глаза и вздохнул с облегчением: обзорность была отличная. Яр лежал с краю и видел ворота, удаляющихся могильщиков, обглоданные собратьями скелеты мутантов, сваленные отдельной кучей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
